Моно логи. Том 6

У Гены поводов было больше: самой частой фразой за время прогулок по Москве было мое: "Так, стоять, кажется, мы не туда идем!" На фоне двух переругивающихся балбесов, стояла Юля, задумчиво изрекшая: "Надо же… А я думала, когда путешествуешь с мужчиной, можно вообще ни о чем не волноваться…"

Услышав эту историю дома, моя Света от души расхохоталась. "Наивная! – сказала она, – Вот как раз когда путешествуешь с мужчиной, особенно с таким, который или со страуса упадет, или в аэропорту заблудится, волноваться и нужно!"

Разобравшись с нумерацией выходов, мы попрощались с Геной и двинулись на посадку.

И вот тут-то меня накрыло восторгом. Второй раз за время пребывания в Москве.

Первый раз я от восторга заорал на всю столицу, от чего Гена чуть с перепугу не сиганул с балкона 24-го этажа, а потом вцепился в меня, думая, что сейчас сигану я. Так меня впечатлил вид с нашего балкона на Новом Арбате. Орать, идя по телескопическому трапу на борт самолета я постеснялся, логически рассудив, что если заору я – заорут все, и никуда мы уже не полетим.

Поэтому я просто схватил Юлю за руку и восторженно зашептал: "Ты посмотри, на чем мы летим!"

Когда я покупал билеты, на рейсе Москва – Баку стоял B767. Я потому их и купил. Но в самом билете числился А320, и я расстроился. Да, я безумно люблю летать, и одной из целей путешествия было покататься на определенных типах воздушных судов. В частности из Новосибирска в Москву мы летели "Победой".

Не потому, что дешево, а потому, что на этом рейсе стоял B737-800, а я очень хотел полететь именно на этом самолете. Больше не хочу. Самолет отличный, но "Победа" нивелировала все удовольствие от полета на нем.

Когда в Москве мы регистрировались на рейс, компоновка салона была явно не А320, а скорее B767, и я снова обрадовался. А на посадке мне достаточно было одного взгляда в окно, чтобы понять, что это нифига не "Боинг" и нифига не 767. 4 двигателя и очертания фюзеляжа не оставляли сомнений в том, на чем нам предстояло лететь.

– Это же А340! – воскликнул я, дрожа от нетерпения, как юнец, впервые увидевший голую женщину на расстоянии вытянутой руки.

Юля летать не любит. Юля самолетов опасается. Поэтому мою нервную дрожь она восприняла по-своему и на всякий случай побледнела.

– Это конец, да? – спросила она. – Мы не долетим?

– Да брось ты! Еще ни один самолет в воздухе не остался.