Сердце Дракона. Книга 4

Они молча смотрели друг другу в глаза, но Хаджар четко ощущал струящуюся энергию. Ту самую, которой он не мог ни придумать названия, ни найти нормального объяснения. Возможно, лишь в школе или академии в империи ему удастся приоткрыть завесу над тайной, которая вот уже не первый год мучила его сознание.

Разговор человека и птицы длился не дольше минуты. Затем сокол взмахнул крыльями, поднимая миниатюрную песчаную «метель», и исчез в небе так же быстро, как и появился.

– На севере, среди Песчаных Камней стоят разбойники, – констатировал «говорящий с птицами».

Голос у него был под стать пернатому другу – такой же скрипучий и пронзительный. – Не дольше, чем в полудне пешего пути.

Харад покачал головой.

– Путь нашего каравана с ними пересекается?

Вместо ответа мужчина только кивнул.

– Померкшие звезды, – выругался Харад.

Видимо, лицо Хаджара настолько отчетливо выражало непонимание происходящего, что Ильмена сжалилась. Она, сохраняя правила все той же «страстной» игры, прошептала на ухо:

– Вы все пропустили, когда опоздали, – спокойным тоном вещала она, хотя со стороны это выглядело несколько иначе.

 – В мертвых горах, по донесениям Сулара, который только что с соколом говорил, встало лагерем большое племя бедуинов. Не меньше трех тысяч взрослых наездников, еще столько же детей и стариков.

– А Мертвые Горы…

– Находятся прямо перед Курхаданом, – прозвучало со спины. Нетрудно было догадаться, что говорившим оказался Шакх. Мальчишки, они и в пустыне – мальчишки.

Хаджару даже стало любопытно – если бы не Примус и участь калеки, был бы он таким же? – И обойти Мертвые Горы невозможно, иначе путь к оазису займет на месяц больше и начнется нехватка воды.

– Мы собираемся биться с кочевниками? – К разговору присоединился возникший из тени Эйнен.

А может, он и вовсе все это время стоял рядом. Стоило только отвести взгляд от островитянина, как он тут же пропадал.

– Будем надеяться, что у нас получится с ними договориться, – несколько устало протянул Харад.

Хаджар потер переносицу. Может, это только в Лидусе было не принято, когда диалог двух людей превращался в «реплику от каждого, чье имя помнил Хаджар».

– Славная выйдет битва, – туманно, как самому себе, произнес Эйнен, и его взгляд устремился куда-то в пустоту.

Хаджар уже немного ревновал к чокнутости лысого. Так можно и растерять права на прозвище «Безумного». Хотя, как уже стало понятно, «Северянин» пришлось больше по душе.