Сердце Дракона. Книга 4

Тот плохо понимал местный язык, так что некоторое время им пришлось искать то наречие, на котором было бы удобно изъясняться обоим. Благо любой уважающий себя практикующий умел говорить как минимум на трех языках.

При наличии нейросети Хаджар смог бы изъясняться на двадцати шести. Читать на сорока. Увы, в нынешней ситуации способности ограничивались пятью.

– Не знаю, чем ты так насолил этой леди. – «Леди» Хаджар намеренно произнес на лидусском. Это слово звучало похоже на местное обозначение для «девушки, с которой был бы не прочь переспать».

Шакх, услышав «знакомое» слово, сбился в игре с кинжалами и посмурнел. – Но мой тебе, мальчик, совет. Забудь о ней. Ильмене, кажется, нравятся постарше.

С этими словами Хаджар, надменно улыбнувшись, шагнул на подготовленную арену. Не то чтобы за пару месяцев путешествия он перенял манеры не лучших представителей аристократии своей родины.

Нет, вовсе нет.

У него, как и всегда, был план. План, по которому Шакх должен был выйти из себя и продемонстрировать всю полноту техники.

Ибо, будь проклят Хаджар и его предки, если то, что сотворил мальчишка с кинжалами, вообще являлось «оружейной техникой». Потому что Хаджар не чувствовал в ней духа кинжалов. Вообще – никаких духов!

Это была проклятая магия!

И Хаджар собирался выяснить, каким образом Шакх использовал ее с оружием.

Глава 262

Хаджар встал по центру арены – вплотную к палашу Шакара. Подобный жест для местных расценивался как самоуверенность, граничащая с бахвальством.

Естественно, это не могло не задеть «нежных чувств» юного мальчишки.

Пока тот, пыхтя, разматывал тюрбан и сдергивал с себя кафтан с жилетом, демонстрируя готовность к кровавой битве, Хаджар мысленно дал себе оплеуху.

Как много времени прошло с тех пор, когда и он был в точно таком же возрасте. Да и чего уж там – сам по себе Шакха по веснам он обогнал не больше чем на шесть, может, восемь. Но тем не менее, никак кроме «мальчишки» Хаджар его не воспринимал.

– Я жду от вас честной битвы, – суровым тоном произнес Шакар, обращаясь одновременно и к иностранцу, и к племяннику.

По Небесному солдату было видно, насколько сильно он переживал. Увы, вовсе не за Хаджара. Легкий укол одиночества был свидетельством того, что это слегка задело сентиментальность. Тут же в макушку Хаджара довольно ощутимо вонзились кошачьи когти.

– Ладно, ладно, – улыбнулся Хаджар.