Сердце Дракона. Книга 4

Вне зависимости от цвета кожи с определенного возраста у них появляются одинаковые приемы.

– Миледи, – на лидусском поздоровался Хаджар.

Девушка слегка скривилась, и улыбка слетела с ее лица.

– Ваш язык больше похож на собачье рычание. Как вы вообще общаетесь на нем? Духи пустыни и великие звезды, боюсь даже представить ваши песни.

– Ничуть не хуже ваших, – пожал плечами Хаджар.

Ильмена фыркнула.

– Больше, чем бардов, мне жаль ваших женщин. Любовные разговоры на таком грубом языке должны звучать настоящей пыткой.

Хаджар даже не взглядом, а развитым за годы войны чутьем уловил недобрые взгляды, бросаемые в его сторону Шакхом. Не то чтобы Хаджар был самовлюбленным эгоистом, но, видимо, ему порой передавалось вечно игривое настроение Азреи.

Внаглую обхватив Ильмену за талию, он придвинул ее к себе, второй рукой прикрывая перевязь с кинжалами.

– Я не знаю, за что ты хочешь отомстить мальчишке, – прошептал он ей на ухо, что стороны выглядело весьма интимно и горячо, – но лучше оставь меня в покое.

Подтверждая догадку Хаджара, по его щеке поползла бархатная, теплая ладошка. Ильмена прильнула к нему так, будто бы следующим мгновением их тела должны были слиться воедино.

– Только не говори, Северянин, что тебе неприятно.

Ладонь Ильмены поползла дальше, пока не зарылась в тюрбан.

Губы Хаджара сложились в кровожадную усмешку. В следующий момент девушка вскрикнула и отшатнулась. По ее пальцам побежала алая струйка, а из тюрбана Хаджара послышалось довольное, победное рычание.

Азрея терпеть не могла, когда ее трогали люди. Исключения она делала только по просьбе своего двуногого спутника.

– Ильмена! – выкрикнул Шакх.

Он не был так же быстр, как и девушка, но достаточно, чтобы в случае настоящей схватки вызвать у Хаджара интерес. Он оказался рядом быстрее, чем многие смогли различить его первый шаг.

Солнечными лучами засветились кинжалы.

– Вспоминай имена предков, Северянин, – прорычал Шакх, чьи глаза буквально почернели от злости. – Ильмена, ты в порядке?

Хаджар стоял спокойно. Не шевеля ни единым мускулом, он наблюдал за происходящим. Почему-то это вызвало легкую тоску в его сердце и толику ностальгии. Глупо было отрицать, что в тени Шакха он пытался найти очертания своего брата.