Сердце Дракона. Книга 9

– Все, что я знаю об изменении судьбы, это то, что из-за богов люди больше не могут ее менять, – резко ответил Хаджар.

– Может, и так, а может, люди просто разучились отличать сон от судьбы. Ведь кто знает, может, ты до сих пор лежишь на железном столе и люди в зеленых халатах режут тебя сталью и вставляют молнии в твой мозг.

Хаджар вздрогнул. Если бы он мог выронить Черный Клинок – то выронил бы.

Существо, чем бы оно ни являлось, явно описывало последние часы, проведенные Хаджаром на Земле.

– Кто ты…

Создание отвернулось от водной глади.

Проклятье…

Оно посмотрело ему в глаза.

Проклятье!

– Тебе ведь нравилась сказка о Горшечнике, Dlahi Hadjar?

Проклятье! Это меняющее положение озеро, этот туман, этот сад… это не было “владениями” туманной фигуры.

Это была ее тюрьма!

Но Хаджар понял это слишком поздно. Цветы оплели его тело крепкими лианами, и Хаджар понял, что в прямом смысле слова – проваливается под землю.

Глава 756

– Помогите, пожалуйста, прошу вас.

В центре шумного города, по разгоряченным от беготни посыльных и шуршания колес телег мостовым, среди бесстрастных людей, спешащих по своим делам под жаром беспощадного полуденного солнца, бродил поседевший, полусумасшедший юноша.

– Помогите, – цеплялся он к рукам прохожих, – пожалуйста, – хватался он за их сапоги и штаны. – Умоляю!

Но отовсюду слышалось только сухое:

– Поди вон, нищая шваль.

Или брезгливое:

– Не трогай моего сына, животное! От тебя пахнет болезнями!

А еще гневное:

– Стража! Стража! Здесь неприкасаемый!

Народ тут же заматывал лицо любой нашедшийся под рукой тканью и спешил убраться на противоположную улицу.

“Неприкасаемый, – подумал Хаджар. – Так в давние эпохи называли прокаженных! Но уже тысячи лет, как проказа была истреблена!”

– Нет, нет! – Можно было бы сказать, что седой юноша захлебывался слезами, но это было не так. – Я не прокаженный! – Он просто не мог плакать. Из уголков его глаз вплоть до самого подбородка тянулись черные полосы.

Именно из-за них вкупе с черными лохмотьями, заменявшими юноше одежды, люди ошибочно принимали его за прокаженного.

Неприкасаемого.

Из-за поворота, около которого и стоял Хаджар, послышался лязг металла и тяжелый гул, которые издавали кованые сапоги, бьющие по мостовой.

Нетрудно догадаться, что служивые, государевы люди, сделают пусть и с предполагаемым, но прокаженным. Этим несчастным вход в город был запрещен под угрозой смертной казни.