Сердце Дракона. Книга 7

– Сейчас – с Мудростью, – ответил старик, – приветствовал же тебя Любопытство.

Значит, старик являлся “мудрецом”, а маленький орчонок – “любопытствующим”. Спрашивать о том, какие роли играли оставшиеся два шамана или ипостась одного и того же, Хаджар не стал.

– Они почти всегда молчат. – Старик взял какой-то другой травы и тоже бросил ее в костер. – Гордыня и Свобода… Чем больше у орка мудрости, тем чаще он обращается к ней, вспоминая о своем детском любопытстве, нежели о юношеской свободолюбивости или же гордыне взрослого охотника.

Хаджар попытался заглянуть в глаза старцу, но тот отвел их в сторону. Наверное, то, что он говорил, было преисполнено глубокой мудрости, но Хаджар не питал любви Эйнена к философствованию.

Он старался жить простой жизнью, в которой руководствовался всего одной, пусть и почти невыполнимой, но целью.

– Не тяжело?

Хаджар сначала не понял, о чем именно спрашивал его орк. Старик, увидев заминку, указал сухим пальцем на татуировку на предплечье собеседника.

Хаджар машинально прикрыл “подарок” шамана бедуинов.

– Нет, не тяжело.

Старик кивнул.

– Так я и думал. – Он бросил в костер уже третий пучок трав. – Вы, люди, некогда знали, как и мы, орки, пути духов-предков, но забыли их, заменив настоящую силу “техниками”, “артефактами”… порохом.

Теперь шаман, уже почти не прекращая, бросал в костер самые разные травы, коренья и цветки. Его, казалось бы, простые жесты несли в себе нечто завораживающее.

– Ваш охотник был силен, – согласился Хаджар, – но я не слышал об орках, достигших ступени Безымянного или выше.

– Ступени, – повторил орк, – но тем не менее мы живы.

– Люди тоже живы, – парировал Хаджар, – и люди процветают.

– Как и паразиты, кишащие на теле умирающего животного. Но умрет животное – умрут и паразиты.

Хаджар решил промолчать. Пусть орк думает, что победил в их маленькой словесной дуэли. Не нужно было быть гением, чтобы, сравнив культуры двух рас, понять, кто именно стоял на острие прогресса в этом мире.

– Твои Имя тебе дали. – Старик говорил спокойным, ровным тоном, но почему-то Хаджар ощутил немного презрения. – То, что дано, оно легко как перышко. Приходит и уходит. Время дается – поэтому мы его теряем. Жизнь дается – мы ее теряем тоже. Любовь, злость, печаль, радость – все это перышки. Они витают вокруг нас, порой касаясь, а иногда теряясь где-то вдали.

Орк взмахнул рукой, и огромный столб дыма выстрелил в ночное небо.