Сердце Дракона. Книга 7

Дерек кивнул в сторону предводителя орков. Этот гигант даже слова не произнес. Вместо него говорила то ли его дочь, то ли его жена. Крупная орчиха с тонкой талией.

Ну, у людей она бы, наверное, легко сошла за северянина-мужчину с такой-то фигурой, но на фоне орков выглядела стройной.

Офицер-командующий, переговорив с орчихой, повернулся к форту. Их взгляды с Хаджаром пересеклись, и последний сразу понял, что свет, наверное, опять на нем клином сошелся.

Хотя, скорее всего, не на нем, а на его татуировке.

Несложно было догадаться, что у них подобный обряд являлся своеобразным приветствием.

От отряда гарнизона Болтоя отделилась одна фигура. Ей оказалась та самая девушка-Рыцарь, что недавно беседовала с троицей друзей и Хаджаром.

Пришпоривая коня, она въехала обратно в форт и, не поднимаясь на стену, прокричала:

– Раненый! Тебя зовет офицер-командующий.

Троица друзей, переглянувшись, спустилась вместе со своим знакомым. Девушка-офицер явно не одобрила подобного поведения, но перечить ученикам внутреннего круга школы “Красного Мула” не посмела.

– Садись, – она хлопнула по крупу лошадь.

Хаджар, кряхтя, уже подошел к лошади, как из-за его пазухи выпрыгнула Азрея. Легко, слегка пружиня, приземлившись на брусчатку, она глухо зарычала.

– Успокойся, кот…

Вокруг пушистого котенка закружился вихрь белой энергии.

Когда та рассеялась, то солдаты, в том числе и девушка-Рыцарь, отшатнулись в разные стороны и инстинктивно схватились за оружие.

Прямо перед ними стоял огромный, белый с черными полосками тигр. По его шерсти порой пробегали разряды молний, а в глазах сверкало белое пламя.

Аура зверя достигала стадии древнего, что равнялось пиковому Рыцарю духа среди людей.

– …Котенок, – договорил Хаджар.

Спасибо Неро, да будет его перерождение спокойным, за карточную науку – Хаджар весьма умело сохранял невозмутимое лицо почти в любых ситуациях. Вот и сейчас, не желая показывать свое удивление, он подошел к Азрее.

Стоило ему сделать два шага, как тигрица высунула шершавый язык и провела им по лицу Хаджара. В итоге, обмазанный слюной, он пытался хоть немного пригладить взъерошенные волосы.