Сердце Дракона. Книга 3

Как, в принципе, и в империи – бедняки беднели, богатые богатели, а средний класс размывался по этим двум категориям.

Хаджар спустился в общий зал и, продемонстрировав эмблему на ключе от номера, получил разрешение от служки занять столик на втором этаже. Здесь находилось намного меньше людей, чем на первом. За возможность сесть за столик на этом этаже нужно было либо доплатить существенную сумму, либо быть постояльцем лучших номеров.

Только Хаджар приземлился за столик, как к нему тут же подлетела официантка.

– Сегодня у нас богатый выбор дичи, – начала щебетать она, – фаршированный яблоками гусь, индейка на пару, жаренная и запеченная утка и…

Хаджар по привычке властно поднял ладонь. Он слишком поздно понял, что уже не генерал и подобный жест «на гражданке» является хамским поведением.

– Простите, – тут же извинился и опустил руку Хаджар. Впрочем, официантка оказалась нисколько не задета.

– Разумеется, – кивнула девушка.

Хаджар вытащил из-за пазухи Азрею и положил ее на стол. Котенок обнюхал белую скатерть и, обмотавшись хвостом, вежливо уселся прямо в центре стола. Сказать, что девушка умилилась, – не сказать ничего. Если бы не присутствие Хаджара, она бы наверняка уже затискала животное до смерти.

– Будьте добры, пиалу кипятка для меня и миску теплого молока для этого проглота.

Азрея недовольно зашипела на своего двуногого товарища, чем вызвала приглушенный смех официантки. Рыжая девчушка, внешности весьма приятной для мужского глаза, немного удивилась странному заказу. Кивнув и что-то записав в блокноте (удивительно – простая официантка умела писать), она быстро ушла вниз и потерялась в толпе.

Хаджар остался в компании своей пушистой подруги. В то время пока Хаджар слушал песню бардов, Азрея индифферентно вылизывала свою шерстку. Собеседником она оставалась неважным.

Внизу, на небольшой сцене, барды пели самую популярную в Лидусе песню. Песню о битве Безумного Генерала с сектой Черных Врат. Было немного странно сидеть и слушать песню о якобы своих «подвигах». Барды, как им и положено, приукрашивали действительность. Несильно, но достаточно, чтобы народ слушал затаив дыхание.

Некоторые даже не могли донести еду до рта. Так и застывали, будучи полностью погружены в сцены сражений, вызываемых в их воображении.