Сердце Дракона. Книга 3

Несмотря на весь свой талант и силу, Элейн оставалась выращенным в теплице цветком. Ярким, прекраснейшим из всех, но простым цветком. В ней не было той пылкости, что в Сере, или холодной решимости Нээн. Вряд ли она могла понять, почему Хаджар не хотел помогать тому мужчине.

В итоге уже несколько дней он сидел в огромных покоях. Они, разумеется, были меньше по размерам, чем его «детская комната». Кстати, благодаря тем же служанкам Хаджар выяснил, что западное крыло, где он раньше жил (вместе с королевской четой), теперь было наглухо заблокировано, и ход туда был запрещен.

Помимо этого оказалось, что во дворце почти никого нет, кроме этих самых служанок. В качестве исключения – редкие аристократы, ищущие аудиенции Лирия, короля или принца. Порой кто-то из прислуги «заглядывал» к Хаджару и сообщал, что и к нему есть гости.

Надо ли говорить, что бывший генерал никогда и никого не принимал? Мало того, что ему было неинтересно, так он банально опасался сделать шаг из покоев.

– Мяу, – донеслось с кровати.

Вообще, кроватью этого монстра язык не позволял назвать. При желании Хаджар мог бы устроить здесь оргию на сорок человек, и еще место осталось бы. Так что маленький белый котенок, лежавший на бескрайних простынях под огромным балдахином, выглядел как заблудившаяся на весеннем лугу снежинка.

– Знаю-знаю, – закивал Хаджар.

– Мяу-у-у, – стояла на своем Азрея.

– Ну что ты заладила? Выйду я отсюда и оставлю тебя в покое.

– Мяу.

Хаджару показалось, что животное кивнуло и, обмотавшись хвостом, улеглось дальше спать. Вздохнув, Хаджар взял со столешницы (он несколько часов раздумывал, не украсть ли ее: за такое количество золота и серебра можно было выручить лучшего из скакунов Лидуса) несколько кусочков мяса и бросил их прямо на простыни.

Он не был варваром, но навредить по мелочи вражескому режиму – такого его «гнилая» душа не могла упустить. Просто ребячество, но так на него действовало эхо далекого прошлого. Оно буквально тянуло его назад к тем беззаботным и волнующим денькам. Хаджар же отмахивался от них, удерживая в голове мысль о том, что он вовсе не дома.

Это была вражеская территория.

Территория, которую ему предстояло отбить.