Сердце Дракона. Книга 13

 – Он призывает Хаджара Дархана, Великого Мечника, отправиться вместе в поход против общего врага – Рубинового Дворца. Против угнетателей и поработителей.

Парис рассчитывал, что старик, обдумав все, примет медальон. Да и как тут было не принять? Ведь Хаджар в тот день в битве у Хребта Дракона видел все своими собственными глазами. Он видел Хозяев Небес, он видел жертву, принесенную Морганом. Кому, как не ему, понимать, где настоящий враг, а где лишь иллюзия битвы?

Но тот почему-то не сводил взгляда с руки Париса.

– Помнишь наше путешествие? Когда вы с Шакуром убедили меня помочь рабам на каменоломнях Уданта?

– Да, помню. Мы освободили тогда тридцать восемь тысяч мужчин и женщин. Подарили им новую жизнь. Вложили им оружие в руки, чтобы они могли защитить себя и свои семьи.

– А ты знаешь, что произошло после?

Парис промолчал.

– Каменоломни Уданта не закрылись. – Старик поднялся и открыл дверь, ведущую в горницу. – Те, кто некогда охранял пленников в этом месте, сами стали пленниками.

– Я не понимаю.

– Угнетаемые всегда становятся угнетателями, Парис. Такова жизнь.

– И поэтому…

– Поэтому, я не знаю, кто стоит за Белым Клыком и в чем его интерес.

– Его интерес – принести свободу на наши земли!

– Может и так, – пожал плечами старик. – Но если мы одолеем Рубиновый Дворец, то заплатим за это океанами крови.

– Сюда заявятся стервятники, – кивнул Парис, – но мы будем достаточно сильны, чтобы дать им отпор.

– И погрузиться в бесконечную череду войн, – вздохнул старик. – Я вырос на такой земле, Парис. Где война была обыденной и скучной. Мой отец куда чаще бывал в военных походах, чем со своей семьей.

– Он сражался за эту самую семью! И кому, как не тебе…

– Хватит, Парис, – перебил старик, – я выслушал твои истории. Выпил твоего вина.

Парис поднялся. В его груди пылал пожар, который выливался через светящиеся гневом и жаждой битвы глаза.

– Я не верю тебе! Не верю, что передо мной стоит Хаджар Дархан! Прославленный воин!

– Когда вернешься в Дарнас, не забывай про Удант.

Парис резко, подобно весеннему штормовому ветру, вылетел во двор и перед тем, как обернуться молнией, не оборачиваясь, процедил:

– Я думал, ты стар лишь телом, дядя… но ты постарел и душой.