Сердце Дракона. Книга 10

Любой коренной житель, видевший за свою жизнь великолепие различных культур, даже не заметил бы этого всадника с медальоном почтового курьера.

Но все же было в нем что-то такое особенное, из-за чего стражники пропустили его, даже не спросив пошлины и не удостоверившись в подлинности медальона.

Стоило только всаднику пересечь центральный проспект и оказаться в узком пространстве между двух улиц, как перед ним появился человек в таком же тюрбане, только вместо кафтана носящий дорогие одежды.

– Министр Джу, – поклонился этот в прямом смысле спустившийся с неба адепт.

Его глаза с вертикальными зрачками были буквально прикованы к всаднику. Тот, ответив на приветствие кивком головы, спешился и отсалютовал на манер страны драконов.

– Чин’Аме. – Министр, скрестив руки на груди, так же перестал маскировать свой взгляд. Вместо простых карих его глаза приобрели оттенок окровавленной воды, а зрачки также из круглых обернулись острыми веретенами. – Не ожидал тебя увидеть в этом захолустье.

– Как и я вас, министр Джу.

Двое, спрятавшись в тенях улицы, молча смотрели друг на друга. Ни один не испытывал страха, только уважение к собеседнику, сопряженное с еще большим подозрением и недоверием.

– Что здесь забыл глава павильона Волшебного Рассвета, великий Чин’Аме? – спросил наконец министр Джу.

– Я прибыл по приглашению императора Моргана, – ответил мастер. Он не чувствовал особой обязанности отвечать министру – их силы находились примерно на одинаковом уровне.

– И с каких пор сильнейший маг страны драконов выполняет пожелания правителя людского сброда?

– С тех самых пор, как я перестал считать людей сбродом, министр Джу, – холодно ответил Чин’Аме. – Посмотрите правде в глаза: тот прогресс, который занял у страны драконов больше четырех эпох, у людей – в восемь раз меньше.

– Что вы хотите сказать этим, глава павильона Волшебного Рассвета?

– То, что видно всем, кроме элиты нашей страны: однажды люди возвысятся настолько, что восстанут против нас. И, видит Высокое Небо, это восстание приведет только к крови и боли.

– Опасные речи ты говоришь, Чин’Аме, – прищурился министр Джу. – Не забывай, что ты дышишь только по милости его императорского величества.