Сердце Дракона. Книга 11

После убийства своего брата и его жены, он, по тем же слухам, вообще больше меча не обнажал.

Хаджар до вечера, когда ему пришлось выдавать себя за покойного Лариса, не верил этим слухам, но, увидев стоявшего около окна человека, более в них не сомневался.

Это уже не был тот мечник, что совершил переворот внутри клана. Это был разбитый вояка, который хотел лишь одного – покоя и достатка. Вот только любой воин, он как акула – покой и достаток для него равнозначен смерти.

Пройдя по мощеной камнем дороге, рассекающей плацы и тренировочные площадки, Хаджар в составе реки пестрых аристократов и дворян приблизился к главному дворцовому комплексу.

Здесь имелись и другие постройки, но все они меркли перед великолепием архитектурного гения, который увидел перед собой Хаджар. Дворец-замок по своей форме напоминал меч, устремленный к небу. И пожалуй, это было самое высокое и многоэтажное здание, которое Хаджар встречал в Даанатане.

По количеству витражей и бойниц он насчитал в главной башне-мече по меньшей мере тридцать четыре этажа. Даже в мире Земли, где стальные гиганты уже давно терзали облака, это строение считалось бы масштабным.

– Его построили мои далекие предки, – прошептала идущая рядом Анис.

Хаджар, опять же будучи Повелителем, особенно чутко ощущал потоки мистерий и энергий. И он чувствовал, как огромный клинок, рассекая небеса, буквально распарывает потоки Реки Мира, сетью выуживая из них мистерии духа меча.

– Здесь собираются…

– Мистерии, – кивнула Анис. Она, в отличие от всех других гостей, держала ладонь на рукояти меча и постоянно озиралась. – Даже твой учитель, Хаджар, великий мечник Орун однажды заплатил моему деду баснословную сумму, чтобы иметь возможность в течение десяти лет медитировать в Палате меча.

– Что еще за Палата меча?

Анис только улыбнулась.

– Если у нас все получится – то вместо рассказа я лучше тебе ее покажу.

Хаджар искоса посмотрел на Анис. Девушка выглядела напряженной. Но не потому, что им предстояло провернуть интригу, пусть и простую, но весьма кровавую, а по какой-то иной причине. И это несколько беспокоило Хаджара.