Дело черного мага. Книга 3

Грибовский потянулся, демонстрируя то, что на этот раз он явился подготовленным. Под кожаным плащом покоилась не только кобура с револьвером, но и ножны с дубинкой, от которой у Алекса заслезились глаза.

Освященная в церкви дубинка.

Что может быть сюрреалистическое этого? А как же подставь другую щеку и все такое прочее?!

Над головой привычно прозвенел колокольчик, после чего они миновали прачечную и вошли через дверь черного входа в довольно узкий переулок, разделявший невысокие каменные пятиэтажки.

– Кажется, в прошлый раз мы пришли другой дорогой, – протянул за спиной Грибовский.

– Путь в “Бездну” меняется каждую неделю, – ответил Алекс.

Поляк заозирался по сторонам и немного прислушался.

– Мы ведь не на Амальгаме-стрит? – протянул он задумчиво.

– На ней. – Алекс подошел к неприметной стальной двери, которая с одинаковым успехом могла вести в какую-нибудь подсобку или еще куда-то. – Только где именно – никто, кроме Паромщика, не знает.

– Паромщика?

Клятые еноты скоро заполонят весь город!

– Фарух.

Через несколько мгновений после того, как монетка провалилась внутрь, на двери открылась скважина, из которой показались два темных, почти черных глаза.

Алекс вздрогнул.

Каждый раз он готовил себя к встрече с Джо, но так никогда и не справлялся с первичным ощущением того, что на тебя смотрит нечто, способное порвать тебя на столь мелкие кусочки, что даже фанаты пазлов не смогут разобрать, что перед ними такое лежит.

Самое ужасное, Джо действительно обладал такими возможностями.

И Алекс имел в виду далеко не пазлы…

Со звучным щелчком дверь открылась, и Алекс обнаружил себя в очень хорошо знакомом ему небольшом тамбуре. Здесь на простой деревянной табуретке сидел единственный хранитель порядка в “Бездне”.

Джо.

Жуткая махина мышц, ростом два метра, двадцать четыре сантиметра и семь миллиметров. С такой комплекцией, что даже орк-бодибилдер по сравнению с ним выглядел капитаном школьной команды чирлидерш.

И притом этот человек… это существо обладало фигурой греческого бога. Абсолютно пропорциональной, не выглядящей громоздко или “надуто”. Словно ожившая скульптура. Идеал, который нарисовал в своем воображении древний скальд.