Дело черного мага. Книга 2

Иными словами, поделка “Серп Индастрис” – государственной военной корпорации – имела резерв в почти шесть тысяч условных единиц магии и без постороннего вмешательства восстанавливала по сотне в час.

Весьма серьезная штуковина, которую и на черном рынке не всегда достанешь. Накопители выше С-ранга уже считались военными, и просто так их достать было невозможно.

Ходили слухи, что частные оборонные комплексы их отваливали крупным кланам, но Алекс не имел привычки сыпать обвинениями без прямых на то доказательств.

Детство отучило от пустого трепа.

Увы, в отличие от “Сердца лича”, Алекс не мог воспользоваться всем резервом накопителя. Так что все его заклинания резко переместились на 13-й уровень мистика.

Крепкий середнячок.

Вот такие мысли, весьма отстраненные, кружились в его голове, пока он бродил за оградой аттракциона. Демон не спешил показываться. И что-то подсказывало Думу, что и не поспешит.

Как настоящий паразит, тварь притаилась где-то в эфемерной глубине души и постепенно ее пожирала, становясь при этом только сильнее.

– Значит, питаемся страхами, да? – задумчиво протянул Алекс. На его левой руке вновь вспыхнули лиловые огоньки пламени. Вообще для магов считается невероятно трудным поддержания жизнедеятельности сразу двух заклинаний, но Алекс ведь гений, а не погулять вышел. – Посмотрим, что ты будешь делать без своего хрючела.

Алекс взмахнул рукой, и поток ревущего пламени, увенчанный кричащим в агонии метровым черепом, не просто сжег, а буквально снес и испарил тир, в котором мишенями служили идеальной формы женские груди.

Где-то вдалеке послышался приглушенный животный скулеж.

А еще детский плач…

Это ведь все-таки был не настоящий парк аттракционов, а детская психика. Психика, по которой Алекс сейчас, в этот самый момент нанес удар. Но он ведь предупреждал, что личность ребенка может измениться и потребуются мозгоправы…

– Не нравится, да? – Алекс выставил перед собой руки так, словно это была распахнутая пасть тигра. – Хаду-мать-твою-кен!

Очередной огненный череп, оставляющий за собой шлейф памяти, пробил насквозь “Летучий голландец”.

– Страйк, – ухмыльнулся Дум.

Плач стал еще громче. Причем физический. Не от страха. От боли.

Роза испытывала самую настоящую, неподдельную физическую боль.