Афанасий Никитин: Время сильных людей

– Мира Заступница, Матерь Всепетая! Я пред Тобою… – начал Михаил охранную молитву, да не докончил. Перекрестившись наскоро и сплюнув через левое плечо, бросился вслед за другом, который уже подходил к границам деревни.

Хотя вокруг не было видно ни пахоты особой, ни других промыслов, деревня была зажиточная. Окружал ее частокол из толстых бревен. Тяжелые створки ворот, для красоты выложенные рейками «елочкой», были распахнуты. За ними виднелись основательные срубы с палисадниками и огородами, в коих росли больше цветы, чем репа и брюква.

– Кучеряво живут, – пробормотал Михаил, оглядывая это богатство.

– Видать, не мы первые, на ком они поживились, не мы и последние, – ответил Афанасий, в груди которого начинала закипать холодная ярость. Распрямив плечи и выпятив грудь, он зашагал прямо к воротам.

Михаил поежился – ему было не по себе. Он не мог понять, что пугало его сильнее – мужики-разбойники или Афанасий, явно задумавший что-то отчаянное.

В воротах дорогу им заступили дюжие молодцы с батогами на плечах. Вроде не из тех, кто помогал купцам на берегу стащить с мели корабль и расстаться с товаром.

– Куда прешь? – грубо вопросил один.

– Старосту вашего повидать хотим, – ответил Афанасий.

– С какой надобностью? – спросил парень, подозрительно оглядывая богатырскую стать Афанасия и саблю Михаила.

– А ты кто такой, чтоб перед тобой ответ держать? – спросил его сын кузнеца.

– Начальник стражи, – подбоченясь, ответил тот, хотя было видно, что напор Афанасия его смутил.

– Тогда бери ноги в руки и дуй до старосты. Молви, купцы с реки к нему пришли. Предложение делать.

Начальник хотел что-то возразить, но, взглянув в пылающие холодным огнем глаза Афанасия, отступил. Потупился. Потом выпрямился и нарочито грозно велел бежать к старосте помощнику, снабдив просьбу злым подзатыльником.

– И что теперь? – спросил Михаил.

– За ним пойдем. – Афанасий растолкал плечами оторопевших стражников и поспешил вслед за гонцом.

Михаил старался не отставать от приятеля, сжимая эфес сабли.

Начальник караула, расстроенный таким небрежением, со всего маху саданул кулаком по створке ворот. Скривился.