Афанасий Никитин: Время сильных людей

 – А это, смотри, с ним кто? Борис Захарьич![11 - Борис Захарьич – воевода, возглавлявший тверские войска. Представитель рода Бороздиных, перешедших впоследствии на московскую службу.] – узнали в человеке, слезшем с серого в яблоках жеребца, великого тверского воеводу. – Ну дела!

Остановился и черный возок. Из него, поддерживаемый под локти двумя послушниками, вылез сам владыка Геннадий[12 - Владыка Геннадий – епископ тверской в 1461–1477 гг., бывший московский боярин Геннадий Кожа.]. Толпа ахнула и поразевала рты.

В окружении дружинников, оттеснивших самых любопытных, знатные спустились на пристань.

– Ну что, люди торговые, настроение как? – зычным голосом обратился к купцам воевода.

– Хорошо, спасибо, – ответил за всех Михаил.

– Добро! Вы уж там не посрамите!

– Не посрамим, батюшка, – выкрикнул Хитрован и истово перекрестился.

Шипша все продолжал кивать, как болванчик, что из-за Великой стены привозят.

Вперед вышел владыка Геннадий. Из рук послушника взял смоченную святой водой кисточку и прошел вдоль борта, кропя все что ни попадя, читая при этом нараспев глубоким бархатным голосом:

– Господи Иисусе Христе, Боже наш, по морю яко посуху ходивый и святыя Своя ученики от смущения и волнения того пришествием Своим свободивый: Сам и ныне, смиренно молим Тя, призри милостивно на судна сия ратныя и всесильною Твоею десницею, небесным Твоим благословением благослови я, и плыти в них хотящему воинству соплавай, и благоутишны ветры им посли, и пристави им Ангела блага всесильныя Твоея крепости…

– Он же как для воинов, на сечу отправляющихся, молитву читает, – прошептал в ухо Михаилу Афанасий.

Тот в ответ ткнул его локтем в бок – молчи, мол, слушай. Наконец владыка закончил и, благословив купцов, отошел. Видимо, теперь настал черед князя. Но тот просто стоял молча, расчесывая пятерней густую бороду. Когда торговым людям стало совсем нехорошо под его внимательным взглядом, князь махнул рукой устало – делайте, мол, что хотите, и ушел обратно к саням.

Поклонившись князю вослед, купцы поспешили на корабль. Племянники отвязали канат, втащили трап и засуетились у мачты, распуская парус из небеленого холста. Афанасий поднял весло, пошел на нос и оттолкнулся от пристани. Струг медленно отвалил от берега.

В толпе на берегу заголосили, замахали белыми платочками.