Волчата голодны всегда

Но я бы ничего не смогла сделать, если бы мне не помог Николай Малахитов, наш Ники.

Последние слова она произнесла с ласковой и игривой интонацией. Затем, подхваченная эмоциональной волной, девушка подбежала к председательствующему Малахитову и, преодолев его невольное сопротивление, поцеловала прямо в губы.

Зал накалился до такой степени, что Георгию показалось: еще немного – и от его рева обрушатся стены. Анжела, тронутая историей девушки, которой по сравнению с ней пришлось перенести несравнимо больше испытаний, с уважением посмотрела на Николая, который был занят тем, что оттирал с лица помаду малолетки.

Николай, словно извиняясь перед ней, пожимал плечами, как бы говоря: «Ну, что я мог поделать, ты же видела все сама». Но девушка и не думала ревновать; она чувствовала сейчас только одно – гордость за своего спутника, который делал такое благое дело.

Между тем съезд стал скандировать, прося Николая Малахитова выйти к трибуне. Ник взбежал на трибуну. В зале моментально воцарилась тишина.

– Они считают, что могут диктовать нам, как жить! – бросил он в зал первую провокационную бомбу.

– Нет!! – раздалась в ответ взрывная реакция зала.

– Хватит терпеть насилие и издевательства предков! – поддерживаемый громом оваций, прозвучал его главный лозунг.

Анжела, захваченная энергетикой зала, как завороженная смотрела на молодого парня.

– Они думают, что приватизировали нас, как свои сраные квартиры! – крикнул Ник свой следующий тезис.

 – «Мы с папой всю жизнь работали, чтобы получить эту квартиру. Ты здесь никто», – пародировал он воображаемую мать.

Зал взорвался диким хохотом.

– Нет! Хрен им! Пусть подавятся! – неслось из зала.

Николай поднял руку, призывая к спокойствию.

– Это наша собственность, мы ее получили по праву своего рождения, и заберем то, что нам принадлежит. Даже если придется применить насилие, – кинул он следующую провокацию.

– Да! Заберем! Пусть они сдохнут! – подтвердила серьезность своих намерений толпа молодежи.

– Мы совершим революцию и освободим наших угнетаемых сверстников, сделав их свободной молодежью – такой, как мы! Свободной от главных своих врагов – беспредельщиков-родителей!

Под шум оваций Николай сел в президиум. Ему на смену к трибуне подошел главный ювенальный инспектор города. Зал не смолкал, и Николай попросил тишины, представив инспектора как помогающего несовершеннолетним в борьбе за их права.