Волчата голодны всегда

Поставив жену во главе семейного бизнеса, по примеру старших коллег, руководителей крупнейших регионов России, он стал вынужден считаться со своей половиной куда больше, чем ранее, до своего прихода в мэрское кресло.

– Ну пожалуйста, лапунька, мне же скоро перевыборы предстоят. Ты не забыла? – просительно произнес отец.

Мать ничего не сказала, но по сменившемуся выражению лица управляющий понял, что вопрос решен положительно.

– Там еще ваш оппонент на предстоящих выборах, этот отставной полковник, собирается учредить газету, – доложил по актуальной теме Кузьма.

– Может, ему ноги поломать, как ты думаешь, дорогая? – словно разговор шел о надоевшей моли, поморщился мэр.

– И сделать из него мученика, бесплатно его пропиарить? – усмехнулась недальновидности супруга Лидия Семеновна.

– Тогда что, может?.. – Отец сделал характерный жест, говорящий о убийстве.

– Нет, надо его посадить за какое-нибудь гаденькое преступление, – перебила его жена. – Ну, например, за изнасилование несовершеннолетней.

– Кузьма, займись организацией этого дела, – послав жене через весь стол воздушный поцелуй, принял ее план отец Николая.

– Непросто это будет сделать. Надо же под полковника девочку подвести, а он по этой части не ходок, – показал свою осведомленность в делах конкурента Кузьма Сергеевич.

– Что, мало проституток на трассах стоят, которые за тысячу долларов оговорят любого? – высказала свое недовольство мать Николая. – Ты, Кузя, в школе посообразительней был.

– Особенно когда за моей женой ухаживал, – ухмыльнулся отец.

– Тебе не надоело про это говорить? – недовольно поморщилась жена, настороженно поглядывая на сына.

Николай запомнил это выражение лица своей матери. В нем было волнение. Она словно всматривалась в сына, пытаясь понять его реакцию на слова отца. Но Николай научился у матери не показывать своих эмоций…

Часы в гостиной пробили девять, и это вывело его из воспоминаний. Николай проигнорировал английский завтрак из овсянки, вареного яйца и тостов, который по заведенной при родителях привычке подавали утром.

«Жигули» подпрыгнули на дорожной неровности и скрежетнули просевшим днищем. Матушка по-женски охнула и испуганно прижала к себе семилетнюю дочь. Она хотела осудить мужа за такую опасную езду, но, взглянув на лицо расстроенного отца Арсения, передумала и промолчала.