Убойная должность

– Сомнительные блага! – пытаясь перекричать грохот музыки, ответила Галина.

– Тогда пошли за наш столик, – предложил Максим. – Местечко найдется, подвинемся. И музыка прямо в уши там не орет. Пошли!

– Я сейчас, – поднялась Галя, – а ты, Антон, иди. Я скоро.

Предлагать даме проводить ее в туалет показалось Антону неприличным. Он слишком поздно догадался, что необязательно вести ее под руку до самых дверей, можно просто идти чуть сзади и следить, чтобы никто к ней не пристал. Антон с многозначительным видом покивал в сторону лестницы, ведущей на первый этаж и к туалетам, и оставил Максима.

Убедившись, что Галя беспрепятственно достигла дамской комнаты, Антон занял позицию возле гардероба. Он топтался между теми, кто собирался уходить, и поглядывал на двери. Потом Галя появилась снова и заспешила вверх по лестнице. Выждав несколько секунд, чтобы не попасться девушке на глаза, Антон пошел следом. Снова грохот музыки, снова полумрак, пронизываемый нездоровым светом цветных фонарей, в котором клубился сигаретный дым.

Где же Галя?

Антон, прикладывая руку козырьком к глазам, стал осматривать зал. Потом он решил, что Галя, наверное, уже прошла через центральную часть и сейчас находится уже возле столика Максима и его друзей. Еще не хватало, чтобы она туда пришла, а Антона там не было. Хорош ухажер: уговорил пойти с ним в клуб, видел, что спутнице там некомфортно, а сам бросил.

Но, продравшись через толпу пьяно кривляющихся людей, Антон увидел, что Галины возле столика нет.

Максим с тонкой сигаретой в руке призывно замахал Антону. Что делать? Что вообще произошло и где они могли разойтись? Ругнувшись в полный голос, чего никто из-за дикого шума не услышал, Антон поспешил назад к входу в зал. И тут он увидел Галину. И увиденное заставило Антона сбавить шаг.

Это был тот самый Владимир Ольховиков, который приходил в тот вечер к Быкову и за чьим рассказом Антон следил из комнаты отдыха в кабинете своего шефа. Безопасник был в дорогом свитере и свободных брюках, но Антон все равно его сразу узнал.

Что-то сохранялось в нем нечто неуловимое от охранника. Готовность, что ли, постоянное ожидание действий. И даже на отдыхе эта собранность не оставляла Ольховикова.

Этот образ Антон нарисовал себе в голове моментально. Если бы его сейчас спросили, что послужило отправными точкам и для тех или иных выводов, Антон бы сразу не ответил. Интуиция, привычка. Ну, например, то, что Ольховиков был пьян и готов к действиям одновременно.