Убийство по-министерски

 – Я вообще не интересуюсь политикой! И мне все равно, кого он там спонсировал! Главное, что не из моего кармана!

– Угу, – кивнул я и задал следующий вопрос: – А вам такое имя – Игорь Кириллович Астахов – знакомо?

– Первый раз слышу, – не задумываясь, ответил Николай Александрович.

– Его супруга говорила, что это старинный приятель Георгия Анатольевича, – подсказал я, но Голубицын лишь повторил, что никогда раньше не слышал такого имени.

Я покивал и продолжил:

– Я вам дам лист бумаги, попробуйте подробно расписать, как развивались события в течение вчерашнего вечера… Какое у кого было настроение, о чем велся разговор, кто что делал – желательно прямо по минутам.

И, оставив озадаченного, впавшего в угрюмое состояние заместителя директора наедине с его воспоминаниями, я поспешил к Черновицкому.

– Что тут у тебя? – спросил я, закрывая за собой дверь.

Черновицкий молча кивнул на одну из четырех рюмок, стоявших на подносе донышками вверх.

– Ну и что? – пожал я плечами.

Черновицкий окинул меня полным презрения взглядом, потом с помощью пинцета приподнял одну из рюмок и показал на свет. Я заметил едва различимые разводы на краях рюмки.

Теперь я уже ничего не говорил, только смотрел на Черновицкого. Тот сказал:

– Что это такое, я точно смогу определить только в лаборатории.

– Стоп! – неожиданно осенило меня. – А почему четыре рюмки? Их же трое было!

– Так этот ведь сказал, что кто-то позвонил и договорился о встрече, – напомнил мне Михаил.

– Выходит, он с ним выпивал, – задумчиво протянул я. – И что же, Скоробогатов после этого разговора принялся отмывать рюмки и наводить порядок? Будучи в довольно-таки сильном опьянении? Что-то это сомнительно… А эти рюмки все здесь стояли? – спросил я у Черновицкого.

Тот посмотрел на меня с выражением оскорбленного экспертного достоинства.

– Интересно, интересно, – продолжал бормотать я, а потом резко вышел в соседнюю комнату.

– Николай Александрович, а когда вы уезжали, на столе все по-прежнему оставалось? Ну, в смысле, порядок вы не наводили? – спросил я у заместителя директора.

– Зачем мне наводить? – недоуменно буркнул он.

– Ну, убрать там за собой со стола, рюмки помыть…

– У нас для этого секретарша есть, – совсем угрюмо сообщил Голубицын. – Она и помыла бы в понедельник с утра, она ведь за полчаса до открытия приходит.

– А Георгий Анатольевич не стал бы убирать и мыть посуду?

– Да вряд ли, – хмыкнул Голубицын.