Убийство по-министерски

Что это был Точилин, а я вообще-то услышал об этом только сегодня утром и что подполковник просто все перепутал. Естественно, я слегка приоткрыл рот, но Герасимов перебил меня и списал этот жест на зевоту. Одним словом, в течение следующих десяти минут мы все слушали о том, как нужно правильно вести режим дня. Когда же подполковник устал от собственной эрудиции в этом вопросе, он вздохнул и как-то грустно спросил у меня:

– Ну что же ты, Синицын, звонок не зафиксировал, на…?

– Я не мог его зафиксировать, потому что это было не в мою смену.

А я прибыл на службу только сегодня утром, согласно вашему распоряжению, – четко ответил я и на всякий случай отвернулся к окну.

– Как? – вытаращился Герасимов. – А кто? Кто принимал?

Все молчали. Я понимал, что подполковник Герасимов все равно выяснит, что это был Точилин, но мне не хотелось самому его выдавать.

– Кто принимал сигнал? – прорычал Герасимов, обводя нас всех бешеным взглядом.

Точилин съежился и обреченно прошептал:

– Я…

– Та-а-ак… – Зловещее замечание Герасимова не предвещало ничего хорошего.

Планерка грозила затянуться часа на два.

Старший лейтенант Точилин смотрел в пол. Подполковник Герасимов, уяснивший только то, что один из его подчиненных нарушил инструкцию, а следовательно, совершил практически должностное преступление, даже обрадовался. Он всегда радовался возможности наказать кого-нибудь, хотя, наверное, даже сам себе в этом не признавался.

– Ну что, Точилин? – бросил он, выходя из-за стола и сцепляя руки за спиной. – Увольнять тебя, что ли? Или в постовые переводить, на…?

Точилин молчал. И это было, наверное, правильно.

– Молчишь, значит, – кивком головы резюмировал Герасимов и стал расхаживать по кабинету туда-сюда. – Ну-ну…

Потом подполковник круто повернулся и, выставив вперед указательный палец, выпалил:

– Вас всех разгонять пора! И вот с Точилина мы и начнем! Пойдешь на три месяца в участковые, на…! Там тебя быстро от шуток отучат, на…! Побегаешь у меня по всяким там алкашам да по бытовым скандалам, мигом поумнеешь! Без премии на октябрь, на…!

Точилин закрыл глаза и вздохнул.

Ни о какой премии он уже, конечно, и не думал – ее вообще у нас мало кто получал из-за патологической страсти подполковника к дисциплинарным взысканиям – и молил только, чтобы его не уволили за профнепригодность.