Тебе конец, хапуга!

– Крыша, конечно, шиферная, – задумчиво и вдохновенно произносил кинорежиссер, – но главное, что стены фактурные, из толстых бревен. Таких нынче уже не строят, лес другой пошел, измельчал. Да, мельчаем и мы вместе с ним, Владлен Николаевич.

– Согласен, мельчаем. Но не во всем, в чем-то мы ведь и выше стали, культурнее, – отозвался бизнесмен от дорожного строительства.

И тут Карпов внезапно налился багрянцем и заорал на владельца участка:

– Что вы творите?! Кто вам позволил так портить уникальный объект?!

Пожилой мужчина даже жестянку с краской выронил из рук – спустился со стремянки, подошел к киношникам.

– А что такое? Я вот бревна нумерую. Разберу свой дом – и на новый участок перевезу. Наш-то кооператив ликвидируют. – И он с ненавистью посмотрел на Пефтиева.

– Какой ваш дом? Я что-то не понимаю, – делано удивился владелец дорожно-строительного треста.

– Ну, этот – мой. Его ж еще дед мой ставил перед самой войной на родине. А потом, когда деда не стало, мы с отцом оттуда избу забрали, по бревнышку раскатали, сюда перевезли, своими руками сложили, мхом законопатили.

Все-таки память о предках. Теперь вот в новое место повезу по вашей милости.

– Вам компенсацию заплатили? – ледяным тоном произнес Пефтиев.

– Заплатили, – растерялся домовладелец.

– А компенсация, между прочим, выплачивалась за снос строения, расположенного на участке, который изымается для государственных нужд. За снос, – еще раз подчеркнул Пефтиев. – Так что дом вам больше не принадлежит, и никуда его перевозить вы не имеете права.

Он – уже собственность строительного треста. Вы деньги за него получили и расписались.

– Так другие же перевозили или на дрова пилили, – вконец растерялся мужчина. – И вообще, что происходит?

– Не мешайте работать, – в голосе Пефтиева появился металл. – Участок уже не ваш, и вы вообще не имеете права здесь находиться.

– Да пошел ты! – Домовладелец пихнул Пефтиева в грудь.

Но тут уже не дремали омоновцы – только дожидавшиеся подобного развития событий.

Они схватили мужчину, заломили ему руки. Жители поселка не рисковали подходить близко – помнили, чем все кончилось в прошлый раз. Да и лица некоторых омоновцев с того времени запомнили.

Мужчина дернулся, ругнулся матом.

– За оскорбление при исполнении, – вырвалось у одного из омоновцев, и он с размаху ударил домовладельца в живот.

Бедняга сник и его тут же поволокли к автозаку.