Сломанная роза

Отдувался и хватался за бок полноватый Тюлень, физиономия багровела, тряслись щеки, но ноги работали. Прыгал, как козлик, Килька и стонал при этом, словно ему шприц в задницу засовывали. Вадим бежал, не оборачиваясь, берег дыхание. Но случился конфуз, нога у Кильки провалилась в кочку, он покатился, как полено, издавая жалобные причитания. Бегущий следом Кот отвесил ему смачного пинка – молодой подпрыгнул, выпучив глаза, помчался дальше, набирая обороты, и первым ввалился в лес…

– Вот гаденыш, лидировал с большим отрывом… – ворчал на бегу Тюлень.

 – Да неужто мы ушли, так-растак… А ну, поднажали!

Но закон подлости все же сработал как часы. Остальные не успели добежать до леса, как с вышки прогремела автоматная очередь. Что-то надоумило охранника обернуться, и далеко внизу он разглядел бегущие по лугу фигуры. Пули засвистели над головой. Он сменил магазин – снова разразился возмущенной очередью. Пули сбивали ветки с осин, трясли желтеющую листву. Взвизгнул Полосатый, обнаружив продырявленный бушлат, грянул с разгона животом на кочку.

– Спалили, суки… – хрипел Кот, вбегая в лес. – А ну, не тормозить, пошли, пошли…

Страх подгонял. Зэки прыгали по кочкам, топтали мелкие кустарники. Иллюзий не было – сигнал о побеге уже дошел по адресу, скоро предпримут надлежащие меры. Чаща, прилегающая к зоне, была сравнительно проходимой. Осинник, смешанный с березняком, поваленные деревья, покатые косогоры, низины, заросшие жухлой крапивой. Они прорвались через одну из таких низин, исколов о крапиву открытые участки тела, растянулись по холму, испещренному буераками и островками сваляной травы.

Люди задыхались, заплетались ноги. Тюлень обнял осинку, тяжело дышал, плевался. Рухнул Килька, но не остановился, продолжал бежать на четвереньках, оттопырив костлявый зад. Выносливый Кот пыхтел, как локомотив, упорно осваивая подъем. Свалился Полосатый, он дышал, как загнанная собака, свесив язык.

– Плата, а ну стой… – прохрипел он, обнаружив пробегающего рядом Вадима.

 – Палку дай, сука, помоги подняться.

– Я похож на казачка? – удивился Вадим, невольно притормаживая. Он с усмешкой смотрел, как тужится беглый вор, хватается за живот.

– Кишки болят… – пожаловался Полосатый. Напрягся, вздулся шрам на скуле, меняя цвет нижней половины лица, и стало понятно, откуда взялась такая кличка.

– Ладно, держи. – Вадим поднял с земли относительно не искривленную жердину, сунул зэку, помог ему подняться, сделать первые шаги.