Рукопожатный изверг

 – Им-то это хлопотно: свидетелей организовывать, вещдоки, очные ставки и опознания, все такое… Ты, главное, как к следаку пойдешь – ничего не подписывай и вообще как можно меньше говори о себе. И не забывай, что любое чистосердечное признание облегчает совесть, но увеличивает срок. Присмотрись, пойми, чего от тебя хотят. А лучше всего – сразу уходи в несознанку, в глухой отказ. Пусть менты на тебя доказательства ищут, если они, в натуре, есть, а не ты им на себя материальчик организовывай. Не облегчай им жизнь.

– А адвокат? Должны же дать по закону?!

– Ну, это ты фильмов про ментов насмотрелась, – хмыкнула староста.

 – Если по закону, тебе дадут государственного адвоката, которого ты увидишь всего два раза: после твоего ознакомления с уголовным делом и на суде. А если хорошего защитничка искать – это филок стоит.

– В смысле – денег? – не поняла Лидия Федоровна.

– В смысле – лавешек. А их у тебя, затруханной медсестры, наверняка в нужном количестве нету. Так что или квартиру продавай, чтобы на адвоката разжиться, или привыкай к государственному.

Или сама себя защищай…

Погорелову вызвали к следователю лишь через восемь дней после ареста. Допрос, как и положено, происходил тут же, в тюрьме, в следственном корпусе. Кабинет следователя выглядел вполне стандартно: стол, клетка для допрашиваемой, решетки на окнах. Следователь – невысокий сутулый мужчина с мрачным лицом и волосатыми пальцами – старался казаться приветливым и даже доброжелательным. Поинтересовался, нет ли жалоб, ладит ли Погорелова с сокамерницами, нет ли у нее хронических заболеваний.

Обнадежил: мол, и в тюрьме люди живут, тем более что теперь «гуманизация», так что пусть Лидия Федоровна не падает духом и не теряет надежды.

И лишь после этого перешел непосредственно к делу.

– Вам, наверное, уже разъяснили ваши права? – с казенной улыбкой осведомился следак.

– Разъяснили. Но в самых общих чертах.

– Этого достаточно в рамках Уголовно-процессуального кодекса. А в чем вас подозревают – понятно? – прищурился он и принялся что-то быстро-быстро записывать.

– Нет, – ответила Лидия Федоровна, стараясь держаться как можно спокойней. – Какая-то перевязка, какое-то огнестрельное ранение… Я так ничего и не поняла.

– Дело не в перевязке и не в огнестреле, – следователь отложил ручку. – Как вы сами думаете, почему мы почти неделю не вызывали вас на допрос?

– Вам видней…

– Вот именно! Потому, что за это время открылись новые обстоятельства вашего дела.