Слезы Рублевки

А во-вторых, он получил информацию, что я на его стороне – ведь я еду успокаивать женщину, а не «разбираться», «решать проблему», «договариваться, командир» и так далее. И «специалист по ликвидации срывов» звучит интригующе.

Ну и последнее: я поставил его в ситуацию психологической неустойчивости. Как он может не дать разрешения успокоить рыдающую, впавшую в истерику даму, когда неизвестно, что она выкинет в следующий момент? Она вон даже про задержание не сразу вспомнила, все про мужа своего говорила…

* * *

Первой реакцией Анастасии на слова мужа было полное, всеоглушающее отчаяние.

Словно кто-то очень родной умер. Или она сама умерла?

Ерунда это, что мужчины выбирают себе жен. Это Настя выбрала его. Еще в Плехановском. Она поступила, он уже оканчивал. Трудно пересечься в большом вузе при таких обстоятельствах. Но – случилось.

Красивый? Да, красивый. И чувствовалась в нем какая-то звериная упругость. Он передвигался неподражаемой хищной стелющейся походкой. Походкой наемника, как она тут же про себя решила.

Не сильно широк в плечах, но пропорционален, как Аполлон. Не тот пошлый из банальных женских мечтаний, а настоящий такой, из-под резца греческого скульптора.

И еще чувствовалось за ним что-то острое, тревожащее. Будто из-за его плеч прищуривалось на людей.

В кругу Насти было редкостью, чтобы парень уходил в армию. А Виктор отслужил. Он не говорил тогда, где и как. Но виделся за ним некий другой мир, в котором он был своим. И мир этот был непрост и, видимо, далеко не безопасен.

Ибо угадывалась в повадках Виктора привычка принимать решения быстрые, как удар. Ответственные. Решения, которые нередко приводят далеко не к одним словесным дискуссиям.

Лишь позже она узнала, что он «прихватил» службу в Чечне. Участвовал в боевых действиях, стрелял в людей, сам был ранен…

Возможно, пройденная школа настоящего вооруженного конфликта потом и помогала ему в бизнесе. Но тогда Настя выбрала своего будущего мужа не за качества успешного предпринимателя. О них тогда не знал, наверное, и он сам.

А именно за это – за тревожащую тайну. И за характер, за которым словно стояла лязгающая танковыми траками сила.

И когда это все вдруг – в одну страшную секунду! – стало чужим…

Анастасия сидела около телефона, не в силах пошевелиться. Лишь слезы, неудержимые слезы начали торить путь по щекам. Она ничего не чувствовала, совсем ничего, кроме пустоты… А дальше…

Нет, у Вити не тот характер, чтобы она могла на что-то надеяться.