Рыба гниет с головы

Наоборот, чем серьезнее был бы довод, тем яснее сказывалось бы неприязненное отношение Быкова к Рамазанову. Этот хлыщ умел создавать ситуацию, в которой не отказывают, даже если очень хочется.

– Хорошо, садитесь, – кивнул Быков и открыл дверцу. Он дождался, пока Рамазанов снимет свою фуражку и взгромоздится рядом на сиденье. – Вам в какую сторону?

Полковник махнул рукой прямо и снова изобразил улыбку. Быков уже не сомневался, что Рамазанов хочет просто поговорить, и никуда он, конечно же, не опаздывает. Значит, надо быстро начать разговор, а потом так же быстро завершить его, иначе он точно ничего сегодня не успеет.

Они проехали ровно два квартала, когда Рамазанов попросил Быкова припарковаться возле сквера в тенистом месте. Быков внутренне выругался, но послушался. Именно в этом сквере его и ждал сейчас Антон Копаев. Он рассчитывал высадить Рамазанова, потом сделать круг через соседнюю улицу и снова вернуться к скверу, чтобы подхватить своего сотрудника. Теперь придется выкручиваться. Правда, Антон парень грамотный: поняв ситуацию, не кинется сразу к машине.

– Вы хотели поговорить, – заглушив двигатель, произнес Быков. – Я слушаю вас. Только, пожалуйста, покороче, а то я в самом деле спешу.

– А вы проницательный человек, Алексей Алексеевич, – одобрительно заметил Рамазанов. – Это даже очень хорошо в нашем деле, не придется многого объяснять.

– В каком это «нашем» деле? – не удержался Быков от колкости. – Совместных с вами у меня вроде как и нет.

– А совместная работа в полиции – это не общее дело? – сделал вид, что очень удивился, Рамазанов.

– Ни боже мой! – заверил Быков. – Я как бы, наоборот, радею за эти самые органы, за чистоту их рядов и никоим образом себя от других сотрудников не отмежевываю. А сказал я так потому, что по службе у нас с вами никаких пересечений не существует. Так что вы мне хотели сказать?

– Я хотел просто поговорить, понять вас, если уж на то пошло.

– Не думал, что это так плохо, – пожал плечами Быков, пытаясь рассмотреть в сквере Антона. – Любое дело, особенно в трудные годы для страны, для организации, всегда держалось на фанатиках.

– Что это за трудные годы такие? – вдруг сменил тон Рамазанов.