Роман строгого режима

– Ну ладно, приду домой пьяным, – чавкал, пьянея на глазах, Антон Вертковский. – Это бывает. Но вот за то, что приду сытым, Люсьен меня пришибет!

Кураж не кончался. С пьяными криками, перебивая друг друга, вспоминали, как сделали восьмерых, не считая коротышку-алтайца, отмечали ошибки в построении обороны, сошлись во мнении, что, кабы не Леха со своим разводным ключом, всему коллективу пришлось бы туго. Коптелый уверял, что пробитые колеса – это фигня, завтра приедут пацаны из его мастерской, сделают лучше, чем было.

Вовка хохотал, что за ночь с многострадального джипа, если оставить его у «Созвездия», снимут не только колеса, но отдерут сиденья, вырвут двигатель и распилят кузов. Несколько раз Алексея выносило на танцпол – уже и не помнил, кто его волок и с кем он там прыгал. А возвращаясь, едва не свернул столик со всеми, кто там сидел. И как-то «проездом» отметил, что перебрал. Это было странно. Количество выпитого не соответствовало переживаемому состоянию. Пить Корчагин умел, выпивал и больше – безо всяких последствий. А сейчас его конкретно развозило. Словно подмешали что-то в пойло. Голова кружилась, пол шатался, во рту царила затхлая помойка. С трудом, пошатываясь, он добрел до столика. В ушах фонило, мир куда-то плыл. Антон Вертковский глуповато улыбался, его шатало даже за столом. Глаза разбегались, он никак не мог собрать их в кучку. На коленях у пьяного в стельку Коптелого сидели две страшненькие девицы из пансионата «Янтарь», обе дружно хохотали, а Шура выкрикивал какую-то фигню про «порнушку с караоке». Третья девица сидела на коленях у Вовки Струве, он изумленно ее ощупывал, наводил резкость, словно не мог сообразить, сколько их тут – одна, две или вообще ни одной. Алексей промахнулся мимо стула, сверзился на пол, и это вызвало дикий хохот – и у Лехи в том числе. «Стул дырявый», – пробормотал Антон, фальшиво спел про «кончен бал, и ты упал лицом в салат, а за окном привычно вянет листопад» – треснулся лбом о дубовую столешницу и захрапел. Завертелся ресторан разнузданной каруселью. Вертелись «культурно отдыхающие», громыхающий танцпол, барная стойка с прилипшими к ней любителями горячительных напитков. В какой-то момент возникла Татьяна Струве – поди пойми, чего ее сюда принесло (возможно, кто-то позвонил, сообщив, что брат перебрал). Она с ужасом смотрела на блаженно хихикающего Алексея – она еще никогда его таким не видела! «Самое время усесться мне на колени, – мелькнула глупая мыслишка.