Пули отливают из ненависти

И семья… Жена и сын, которые во время последней командировки чуть ли не голодали, брошенные любящей Родиной-матерью, в лице командиров Глеба, на произвол судьбы. Было у старлея при расставании дикое желание внести некоторые изменения в сытую, лоснящуюся физиономию начфина бригады… Но сдержался. Нельзя ему под трибунал. Семья…

Оказавшись на гражданке, хотел было вернуться на малую родину, в Питер. Но Ирка уперлась – нет, останемся здесь. Она-то – местная, красногорская. Мать в пригородной деревне, сестры…

Ткнулся старлей туда, ткнулся сюда… В этом городе работы для него не было.

А если и была, то не было денег, чтобы в положенное время за нее заплатить. «Нищие» работодатели, похожие на начфина как братья-близнецы, только руками разводили – нет «лавэ», родной! Мы вон сами!.. Кое-как!.. На второй коттедж уже не хватает. И проституток приходится подешевше выбирать…

Понял Глеб – работая на дядю, неважно, доброго или зловредного, ни хрена не получишь, кроме ранних седин да сорванной непосильным трудом спины.

И лучше быть хозяином самому. Пусть маленьким, но – хозяином.

Собрав всю собственную наличность, призаняв у старых знакомых недостающую сумму, рванул во Владик. Россия открыла границы, и по эту сторону Уральского камня стремительно входили в моду дешевые, но комфортные и надежные японские автомобили.

Разумеется, Кожухов был не самым умным в этой стране и даже в этом городе – многие бросились к Тихому океану, мечтая о быстрой прибыли. Но вот только у бывшего старлея имелись некоторые преимущества перед конкурентами – во Владивостоке уже несколько лет служил его однокашник по Питерскому училищу, тоже спецназовец.

Братишка… На его помощь он и рассчитывал.

И Ромка не обманул надежд – свел с серьезными ребятами, «подписался» перед ними за Глеба. Поэтому Кожухов смог приобрести очень даже приличный автомобиль. Стоимость, конечно, превышала ту сумму, которой располагал Глеб, но новые партнеры благодаря «подписке» Романа поверили в кредит. И даже дали клочок бумаги, на котором синели кривые строки, начинающиеся словами: «К сведению братвы…» Бумага имела вид самый несерьезный.

Однако, предъявляемая на «постах» дорожных рэкетиров, она послужила и пропуском, и охранной грамотой, и индульгенцией одновременно.

Иномарку Глеб толкнул без труда, быстро – машин такого класса и по такой цене в Красногорске еще не было. Тут же рванул назад, к бухте Золотой Рог. Оттуда опять вернулся на хорошей машине – новые партнеры убедились в серьезности Кожухова.