Последняя капля терпения

А ты?

– Можно подумать, что у вас нет на меня подробного досье.

– Есть, – Дугин вновь улыбнулся. – Но о рыбалке в нем нет ни одного слова. Кстати, о словах. Ты знаешь, кто такой или что такое «имам»? Ты подумай, сразу не отвечай, а я мигом.

Дугин поднялся на борт катера и вскоре вернулся с запотевшей бутылкой холодной водки и маленькими рюмочками из нержавейки.

– А это специально для тебя, – протянул он Ларину бутылочку морковного сока. – Не понимаю, как ты умудряешься запивать им водку, но чужие странности я уважаю.

– Это не странность – это привычка, – Ларин принял из рук Дугина налитую на две трети рюмочку, приподнял, ожидая, что скажет собеседник.

– За нашу природу, – вздохнул Дугин. – Только когда смотришь на это великолепие, видишь блеск ночной воды, слышишь, как всплеснет рыба да прошумит в кронах ветер, начинаешь понимать, насколько мелка и бессмысленна человеческая возня. Что значит какой-нибудь напыщенный чиновник или политик по сравнению с великолепием русской природы.

– Что-то вас на философствование пробило, – Ларин чокнулся с Дугиным, отпил глоточек и отставил рюмку на лежащее у костра бревно.

– Ну, вспомнил, что такое «имам»?

– Смутно, но представляю: тюрбан, белая одежда с длинными рукавами. Так, кажется, у мусульман называют уважаемого всеми человека, которого община верующих выбирает для чтения Корана в храме и для ведения общей молитвы. У них нет священников в нашем понимании.

– Неплохо, – кивнул Дугин.

– Пожизненный пример для подражания, утвержденный светской властью? – задумался Андрей. – Это звучит гордо.

– Восток – дело тонкое, и мы, русские, не всегда улавливаем эти нюансы. Мусульманин может быть недоволен властью, ругать своего правителя, но ему и в голову не может прийти, что его можно сменить.

– Властителя можно сменить, только убив?

– Я не только про это, Андрей, я про обожествление власти на Востоке. Слово «имам» дословно переводится с арабского на русский как «предводитель».

– Понял, – Ларин сделал еще один маленький глоток водки. – А на немецкий, значит, «фюрер».

– Вот-вот, – непонятно чему обрадовался Дугин. – Именно «фюрер». Ты уловил суть. Емче и не скажешь.