Многостаночник

Так как у напарницы Ларина по отношению к руководителю спецотдела ФСБ по борьбе с изготовлением и сбытом поддельных документов были совершенно другие планы. И запись компрометирующего «порноролика» сюда не входила.

Лора еще раз взглянула на вечернюю Москву, утопающую в иллюминации, криво улыбнулась своему расплывчатому отражению в окне, задернула штору и села за стол. Села и буквально припечатала своим властным взглядом к спинке стула расположившегося на другом конце стола Левандовского.

– Дорогая, может, уже начнем? – нетерпеливо спросил тот.

– Во-первых, я тебе не дорогая, – жестко поправила она его. – А во-вторых, я пока не хочу.

– Ты же говорила… – замямлил было Владимир Павлович.

– Я не поняла? – бесцеремонно оборвала напарница Ларина. – Или ты забыл, что обещал во всем мне подчиняться? Или в тебе вновь проснулся мужлан? Ты говори – не стесняйся. Я пойму. Но учти, что после этого ты меня никогда не увидишь.

– Извини, впредь я буду только молчать, – спасовал, как последний подкаблучник, Левандовский.

– Хороший песик, – хмыкнула Лора.

Какое-то время она молча потягивала из высокого бокала шампанское, бросая в сторону фээсбэшника фригидные взгляды. Затем поднялась, грациозно прошлась туда-сюда по гостиной, цокая каблучками, и в итоге плюхнулась на диван. Закинула ногу за ногу. При этом одна из туфель сорвалась с ее ножки и упала на ковер. Вернее, она сорвалась не случайно. Напарница Ларина преднамеренно сбросила ее с ножки.

– Позволь, я… – заикнулся было он.

– О чем мы только что говорили? – осекла его Лора. – То-то и оно. Сиди и помалкивай. Надо будет – сама попрошу.

Левандовский почувствовал себя полным ничтожеством, никем, по сравнению с этой очаровательной блондинкой, которая сейчас откровенно издевалась над ним. Но ему это нравилось. Он получал удовольствие от унижения и возбуждался еще сильнее.

Наконец Лора обронила:

– Надень мне туфельку. А то самой нагибаться не хочется. Корона, понимаешь ли, упадет, – продолжала она опускать фээсбэшника ниже плинтуса.

А тот и рад был стараться. Владимир Павлович в буквальном смысле подполз на коленях к лежавшей на полу туфле, бережно поднял и, едва ли не сдувая с нее пылинки, надел на подставленную ему ножку. Затем преданно посмотрел своей «хозяйке» в глаза.

– Хвалю.