Криминальная империя

Фуражку он демонстративно положил на стол Бубенцова. Предстояло терпеливо вынести этот визит и по возможности не сорваться. Правда, неизвестно, что же послужило в самом деле причиной этого вызова.

Подгадав паузу в потоке слов Бубенцова, Игнатьев умудрился вставить первое оправдание:

– Я же сообщал, что у меня машина сломалась и я торчал на трассе.

– У таких, как вы, товарищ майор, – парировал Бубенцов, – всегда найдутся отговорки и оправдания.

– Ну так накажите меня за это опоздание, – начал горячиться Игнатьев, – раз это вопиющее нарушение.

И давайте перейдем к делу, вы ведь меня ради чего-то вызывали. Не для того же, чтобы проверить скорость моего передвижения по дорогам?

– Вот именно! – стал наливаться венозной кровью Бубенцов. – Ради дела! А вы цирк устраиваете из этого идиотского задержания, которое вы устроили со своими людьми сегодня ночью. Вы что, первый день в полиции работаете и впервые слышите о депутатской неприкосновенности? Какого черта вы его вообще задержали? Почему вы его столько времени не отпускали? Вы ясно, как мне доложили, видели его депутатское удостоверение.

Неужели непонятно, что законы издаются…

– Вы мне слово дадите вставить? – от возмущения Игнатьев весь подался вперед и навис мощной грудью над столом. – Вы понимаете цену вопроса? Я ждал партию наркотиков и оружие, мы несколько месяцев бились, чтобы выйти на этот канал! Какого черта ваш депутат делал в машине преступников? На этот вопрос вы можете ответить?

– Грош цена вашей информации, откуда бы вы ее ни получили! Вы оскандалились на весь район, на область.

Это же детский сад какой-то! Вы что, ребенок?

– Да кто вы такой, чтобы оценивать мою работу? – заорал Игнатьев, но в последний момент сдержался, чтобы не грохнуть кулаком по столу. – Сидят тут в теплых кабинетах! Мои парни среди бандитов лазают…

Как и следовало ожидать, разговор быстро перешел в русло пристрастия Игнатьева к алкоголю как причине всех его бед. Тут же Бубенцов практически на память стал цитировать статистику показателей по отделу Игнатьева, которая отражала, как он полагал, во всех красках глубину падения Игнатьева как руководителя.

Зная, что показатели его отдела не лучше, но и не хуже других подразделений, Игнатьев возмутился, но быть услышанным ему было уже не дано.

– Я сегодня же поставлю перед начальником Управления вопрос о снятии вас с должности и увольнении из органов.

– Да увольняй! – заорал Игнатьев, абсолютно потеряв над собой контроль.