Кремлевские войны

Полчаса назад, входя в этот зал, он был готов разоблачать, доказывать лживость посулов заезжего «финансового изобретателя». Но за эти полчаса что-то изменилось – сильно изменилось. Виктор Александрович, не отрываясь, смотрел на человека на сцене. Он будто слышал бой невидимых часов – они отсчитывали время принятия Решения. Его Решения. «Вот он, новый поворот в жизни», – мелькнула мысль.

Виктор Александрович встал и вдоль опустевшего ряда двинулся к боковому проходу. Надя шла за ним. Видимо, она думала, что ее спутник ищет более свободного места, откуда он сможет обратиться к залу с пламенной речью.

Однако Прокофьев не искал свободного места. Он направился к хвосту ближайшей очереди и встал в него.

– Ты чего? – не сразу поняла Надя. – Выступать же надо!

– Не буду я выступать, – ответил ей Прокофьев. – Ты разве не видишь: у него на все готов ответ. У него теперь все по-другому устроено.

– А для чего ты тогда здесь стоишь? – продолжала допытываться Надя.

– Для того же, что и все, – объяснил Виктор Александрович.

 – Хочу зарегистрироваться.

– Ты что?! – отшатнулась от него Заикина. – Ты хочешь вступить в это… в эту пирамиду? Отдать ему свои деньги?

– Я хочу попробовать, – уклончиво отвечал Прокофьев. – А там видно будет.

– Что видно? Что видно? – спрашивала Надя; она почти кричала. – Неужели ты не понимаешь? Не видишь? Ты что – ослеп?

Очередь сделала пару шагов вперед, и Прокофьев шагнул вместе с ней. За ним уже вставали новые люди. Надя оставалась на прежнем месте.

– Виктор! – окликнула она его.

– Да? – он обернулся.

– Если ты останешься здесь, так и знай: мы больше не увидимся! – твердо заявила девушка.

Секунду Прокофьев смотрел на нее, ничего не говоря; видно было, что он колеблется. Надя протянула руку, словно желая привлечь его к себе. Но тут очередь вновь шагнула вперед. Прокофьев взглянул на стоявших впереди людей, вновь оглянулся на Надю – а затем, так ничего и не ответив, повернулся и присоединился к очереди.

Глава 3

Всегда на страже

Часы громко пробили девять раз.

Игорь Юрьевич поднял голову от бумаг (он не признавал электронных документов, существующих лишь на экране и в памяти компьютера, а потому открытых для враждебного проникновения; привычная тисненная золотом папка была куда надежней) и взглянул в окно. О, уже стемнело! Можно сказать, ночь на дворе. Что ж, неудивительно – август.

Игорь Юрьевич встал из-за стола и, ступая по толстому старинному ковру, прошелся по кабинету.