И никого не стало…

 – Вот кабы вы не струсили и пошли со мной, все закончилось бы гораздо быстрее.

– К делу! – рявкнул полковник, наливаясь краской.

– Не орите! – парировал Волостной. – Вы мне не начальник! Ладно… – Он расслабился. – Там чертова уйма комнат на втором этаже. Реальная коридорная система и две лестницы по бокам. Комнаты не заперты, хотя у многих имеются задвижки изнутри. Пока нашел работающие выключатели, пока осмотрел все комнаты… И в самой последней, в том крыле, – показал он пальцем, – наткнулся на этих юных натуралистов.

– Ага, и мы поверили, – ухмыльнулся прокурор.

– Я осмотрел их комнату – ничего интересного. Там действительно обжито, тепло. В общем, странная история. Вот ключ от их комнаты – можно запереть снаружи, а вот их паспорта, – Волостной всучил полковнику две тонкие книжицы. – Некие Евдокия и Тимофей Студяк. Муж и жена. Прописка городская.

– Ну и имена… – покачала головой Ольга Дмитриевна. – Экая сермяга, прости меня господи…

Поколебавшись, полковник принял паспорта и начал их недоверчиво перелистывать. А люди снова наперебой закричали, требовали объяснений, призывали к наказанию виновных.

– Ша! – прорычал полковник. – Вы галдите, господа, как пятиклассники, идущие из цирка. Поимейте же кроху терпения. Кто такие? – вперился он «принципиальным» оком в окончательно затосковавшую парочку.

– Мы тоже хотим об этом спросить! – выплюнул очкарик. – Кто вы такие и что тут делаете?

– Да что вы с ними возитесь?! – завизжал Арнольд Генрихович. – Душу выбить из них, сами сознаются!

– Да в чем сознаться?! – заорал смелеющий очкарик. – Мы тут жили не тужили, никому не мешали, потом кто-то ворвался, вырубил нас, плеснули какой-то гадостью! А у Дунечки, между прочим, астма, я кое-как ее откачал, ее рвало минут двадцать! А теперь и вы тут? Кто вас звал? Мы даже не знали, что вы тут, внизу! Мы будем жаловаться – вы не имеете права находиться в этом доме!

– Ага, сейчас уйдем, – ухмыльнулся Буревич.

– Может, дадим ребятам высказать свою позицию? – предложил взвешенное решение адвокат. – Мне кажется, им есть о чем сказать. Повествуйте, ребята, повествуйте.

Тимофей и Евдокия заговорили вразнобой. Оказалось, что сами они не местные, из города, поженились три года назад. Детей нет, за душой ни гроша. Жильем не обеспечены.