И никого не стало…

Мужчина выглядел подавленным, но с головой дружил и проснуться заново уже не рассчитывал. С вестибулярным аппаратом проблем не было, он добрался до стола, брезгливо понюхал коньяк в бутылке, прикладываться к спиртному не пожелал, проследовал мимо камина, опасливо обогнув скулящего под ним Ивана Петровича, покосился на телевизор, поглазел на елочку. Последняя навела на мысль, и тень ЗНАНИЯ улеглась на чело. Он вскинул руку с часами, пошевелил губами.

– Удивительная история, господа… – произнес он как-то шепеляво – последствия от удара по челюсти еще сказывались.

 – Не знаю, как вас, но меня похитили из моего рабочего кабинета ровно сутки тому назад. Вы будете смеяться, но до Нового года остается чуть более четырех часов.

– А вы что за хорь с горы? – насупившись, пробормотал полковник.

– Стыдно, Эдуард Владимирович, стыдно, – раздвинул губы в карикатурной ухмылке мужчина, – не узнавать людей, с которыми однажды встречались.

– Это господин Чичерин Генрих Павлович, – поставил в известность прокурор.

 – Ловкий адвокат-мошенник, сколотивший состояние на защите авторитетного криминального отребья. Столько раз мы с этим персонажем сталкивались в суде…

– И счет разгромный: «восемь-два», – ощерился адвокат. – Разумеется, не в вашу пользу, Иннокентий Адамович. А что касается «ловкого адвоката-мошенника» – то я охотно верну вам ваше оскорбление фразой «ловкий прокурор-мошенник». Ведь вы такой и есть? Вот и Валентина Максимовна не даст соврать… – он подмигнул насупившейся женщине.

– Похоже, начинается вечер откровений… – перемежая слова с кашлем, прогудел плотный, густобровый мужчина с открытым добродушным лицом, одетый в качественный шерстяной костюм и болоньевую обдергайку. Пошатываясь, держась за голову (на макушке расплывалась знатная шишка), он выбрался на середину гостиной, прошелся взглядом, проговорил: – Прекращали бы вы грызться, что ли… – Затем потащился в левый угол гостиной. – Господи, я умираю от голода, больше суток ничего не ел… – поведал он, озирая содержимое стола.

Потом переместился к холодильнику, внушающему трепет своими габаритами, распахнул его и замер, поедая глазами содержимое.

– Надеюсь, там не расчлененный труп? – простонала Валентина Максимовна.

– Здесь еда! – оптимистично возвестил голодающий. – Ангидрит твою перекись, господа… Ну, слава богу. Здесь и мясо, и фрукты, и море шампанского, и помесь тигра с креветками.