Бункер разбитых сердец

– Что ты так грубо с ней? – сделал замечание Михаил, снимая ботинки все на том же полосатом половичке. Здесь вообще ничего не поменялось. Во всяком случае, в коридоре. Та же обувная тумбочка, только теперь с покосившейся дверцей. Те же обои на стенах, но подвыцветшие, та же рогатая вешалка.

– А как с ней еще? Устроила тут нам всем, – как старичок запричитал Алексей. – Мало у людей забот. Всем вот только и надо с ней возиться.

– Ладно, не ворчи, разберемся, – хлопнул его по плечу Михаил, прекрасно понимая, откуда у сына этот тон.

Они прошли на кухню. Даша, довольная собой, сидела за столом, положив ладошки на колени, как примерная ученица. На столешнице стояли три дымящиеся ароматным кофе чашки из, так сказать, фамильного сервиза, который Галина раньше доставала исключительно для гостей. Шутка ли, кузнецовский фарфор! От бабушки достался. Кроме того, на большой овальной тарелке того же Кузнецова высилась гора бутербродов с колбасой и сыром.

– Ну, просто слов нет! Великая кулинарка! – снова подковырнул сестру Алексей. – И когда только успела такие шедевры настрогать?

– А ты и такого не можешь, – надулась Дарья и отвернулась к окну с грязными стеклами.

– Так, ребята, заканчивайте перепалку. Молодец, дочка. Я горжусь тобой, – шутливо заговорил Михаил, присаживаясь за стол. – Только я не молодец, с пустыми руками заявился. Ну, ничего, к обеду исправим положение.

– Пап, ну что ты говоришь! – горячо возразила она, забыв про обиду. – Ты вот нам денег прислал. Я себе такой телефон классный купила! Вот, смотри, – и она достала его из кармана, протягивая отцу.

– Дашутка, да я в этом ничего не смыслю. Честно. Я тут, как это у вас говорят, полный лоховина. Ну, белый. Красиво. Вот и все, – пожал он плечами и стал с удовольствием пить из хрупкой чашки ароматный напиток.

– Что, до такой степени? Это же смартфон, папа! – искренне удивилась дочь.

– Что ж, намек понял, – кивнул Родин, беря бутерброд с сыром.

– Нет, ты не так подумал. Я – о другом, – энергично закрутила головой Дарья.

– Вот именно, давай о другом, – подметил Алексей, делая особое ударение на последнем слове, и, наконец, тоже подсаживаясь к столу.