Блатной конвейер

Магомед еще раз оценивающе бросил взгляд на гостя и добавил:

– И бутербродов тоже!

Сергей уселся, сгорбившись, на дорогой диван и стыдливо положил рядом свой не очень свежий пакет. Чувствовал он себя в этом царстве чистоты и достатка неуютно.

– Чай у меня хороший, – заметил Магомед. – Настоящий, азербайджанский. Мне его земляки привозят. Это не то, что в магазинах продается, а то, что для себя собирается. Чисто два-три верхних листочка с куста. Сейчас попробуешь и поймешь, что такого ты в жизни не пил.

Вопросов не задавали, поэтому Сергей сидел и украдкой посматривал по сторонам. Надо будет – скажет этот кавказец, зачем позвал. И пара бутербродов не помешает. Дверь открылась, и в кабинет вошла крепенькая высокая блондинка лет тридцати. Когда она, нагнувшись, ставила на невысокий столик поднос, из глубокого выреза ее блузки чуть не вываливались две большие груди. Сергей про себя усмехнулся, знал, что кавказцы таких любят.

Секретарша или помощница, кем она там у него была, быстро налила в две чашки чай из заварочного чайника с восточным орнаментом на крутых боках и молча вышла.

– Пей, – широко повел рукой Магомед над столиком, – кушай. Как тебя зовут?

– Сергей.

– Угощайся, Сергей, кушай! Чай пей.

Сам он взял только чашку за тоненькую ручку и поднес к губам. Глубоко вдохнул аромат, а сделал маленький глоток. Сергей не стал ждать повторного приглашения. Положив в чашку три кусочка сахара, размешал, стараясь интеллигентно не стучать ложкой о стенки чашки.

Вытерев пальцы о салфетку, Резенков кивком поблагодарил Магомеда за предложенные сигареты и с наслаждением закурил.

– Ну, скажи мне, Сергей, – со странной усмешкой спросил Магомед, пуская в потолок струю табачного дыма, – чего это ты на своих же бросился? Зачем того крадуна вырубил?

– Они мне не свои, – покачал Резенков головой.

– Да, ладно! – рассмеялся Магомед. – По ушам ты мне ездить будешь! Давно откинулся?

– Только что, – признался Сергей и нахмурился.

– Чего по рынку бродишь? Что за дела? Дом у тебя есть, откуда родом-то?

– Я здешний, коренной, – неохотно ответил Резенков. – С квартирой, правда, беда. Пока я сидел, дом мой пошел под снос. Программа у них тут ведется по сносу ветхого жилья. Я в администрацию района пришел, а мне там… в общем, нет у меня теперь квартиры. На очередь могут поставить, но это… лет на двадцать.