Блатной конвейер

Он картинно размахивал перед собой ножом из стороны в сторону, как это делают хулиганы в голливудских фильмах. Сергей одним неуловимым движение сократил расстояние до противника, перехватил его руку с ножом, дернул ее вверх на себя. Короткий удар по кисти, и нож полетел на землю. Тут же последовал удар локтем в лицо, от чего противник потерял ориентацию, затем удар коленом в пах, а потом сложенными замком руками по затылку противника, а мгновение спустя лицо парня встретилось с коленом Резенкова. Насильник с окровавленным лицом отлетел в сторону.

Боковым зрением Сергей заметил что-то мелькнувшее сбоку. Его левая рука машинально взметнулась навстречу опасности в блоке. Березовый сук скользнул по его руке, вдребезги разбивая дорогие швейцарские часы за полторы тысячи долларов. Главарь не ожидал от Сергея такой реакции. Расстояние между ними мгновенно сократилось, и бритоголовый попался на элементарный апперкот. Лязгнули зубы, и тело отлетело, грохнувшись спиной о землю.

Четвертый, все еще ошарашенно сидевший на корточках и державший девочку за руки, испуганно открывал и закрывал рот.

Совсем как рыба, вытащенная на берег. Сергей только грозно глянул на него, как парень тут же вскочил на ноги и, споткнувшись, бросился бежать. Это было сигналом всем остальным. Правда, кроме щуплого, который выл и корчился на земле, зажимая руками разбитый нос, из которого хлестала кровь.

Девочка, вся белая от страха, в ужасе отползала в сторону, а трусики так и волочились на ее ногах, спущенные ниже колен. Одной рукой она упиралась в землю, другой судорожно пыталась прикрыть обрывками платья колышущуюся грудь.

– Вставай, пошли отсюда, – сказал Сергей, потому что надо было что-то сказать.

Он поморщился и отвернулся. Понятно, что девчонка перепугалась до смерти, но трусики-то надо же одеть. По звукам и всхлипываниям он понял, что она уже на ногах. И только тогда он обернулся. Теперь из глаз девчонки ручьем лились слезы, а скулы сводило как судорогой. Она все дергала и дергала клочки платья на груди, пытаясь прикрыться, и даже не делала попыток поправить лифчик.

Ее большие глаза с ужасом глядели на траву, на то место, где с ней чуть не случилось нечто ужасное.

Сергей, стараясь говорить резко и грубо, выяснил, где она живет, и именно приказал, а не предложил, ее проводить. Он по своему опыту хорошо знал, что в такие минуты, когда у человека истерика, самые неподходящие интонации – это мягкие уговоры и попытки успокоить. Тут говорить надо только жестко и резко.