Блатная верность

На журнальном столике, на виду, так, чтобы на него сразу обратили внимание, лежал договор на аренду этой самой квартиры. Получалось, что неизвестный доброжелатель Хруща проплатил ее на три месяца вперед. И тут Станислав догадался заглянуть под столик. На полу стоял докторский пластиковый чемоданчик с надписью «Скорая помощь». Сколько раз Хрущу являлся этот чемоданчик в тревожных зоновских снах, он явственно видел в нем тугие пачки долларов, «рыжье», камешки… И каждый раз утром это все исчезало, чтобы внезапно вернуться в невольных грезах через два-три дня.

Вернуться и опять растаять с рассветом.

Подрагивающими руками Хрущев поставил чемоданчик на столик, открыть сразу не решился, хотя и чувствовал, что тот не пустой. Но обманчивые сны приучили его к мысли, что сокровище навсегда ушло от него и способно лишь дразнить. Собравшись с духом, Хрущ отбросил защелки и поднял крышку. Он готовил себя к тому, что внутри могут оказаться даже морская галька или высохший речной ил. Тем приятнее было разочароваться в таких предположениях.

Чемоданчик оказался наполовину наполнен или наполовину опустошен. Это смотря с какой стороны посмотреть. Доктор вернул не принадлежащую ему часть награбленного с присущей ему скрупулезностью и педантизмом. Он не просто вернул половину денег, ведь Хрущ не знал точно, сколько им удалось взять тем вечером из дома Бирюкова. Пачки денег были поделены пополам, то же самое касалось и прозрачных цилиндров с камешками. Станислав даже пересчитал одну из пачек ради интереса.

– Ровно пятьдесят «хрустов», – задумчиво проговорил он. – Ровно пятьдесят… Только Доктор такое учудить мог.

Хрущ поднялся, прошел на кухню, вернулся с бутылкой запотевшей холодной водки и стаканом, налил немного, на самое дно. Спешить уже никуда не стоило.

– Твое здоровье, – обратился он к невидимому Доктору, сделал вид, будто чокается с ним, и выпил.

Радость от чудесного возвращения доли понемногу улетучивалась. Она уступала место смертельной обиде.

Если бы Доктор хотел вновь увидеть друга, то нашел бы способ лично встретиться с ним, поблагодарить или хотя бы посочувствовать за срок, который Хрущу пришлось мотать за двоих. А так он просто подбросил долю Хруща, не оставив ни записки, ни дав намек, где его можно при надобности отыскать.

– Э, нет, – проговорил в пространство Хрущ. – Просто так ты от меня не откупишься. Восемь лет – это восемь лет, а не клык моржовый. Такой срок деньгами не измерить.