Авторитет из детдома

– Правильно держу? – Николай чуть перенял пальцы так, чтобы коснуться руки хозяйки планшетника, а в мыслях отметил, что она без обручального кольца.

При этом Копоть никак не мог просечь, чем занимается девушка по жизни. На студентку не походила. Во-первых, вышла из студенческого возраста – с такими умными глазами после двадцати не поступают, только сразу после школы. Во-вторых, в ней уже чувствовалась самостоятельность, хотя, похоже, сама на жизнь не зарабатывала. Ногти обстрижены коротко – правда, на одном след красного лака.

– А вы, Тамара, чем занимаетесь?

– Не скажу. Держите, не дергайте, а я побежала.

Тамара отбежала к подружкам, Николай нажал на спуск. На экране планшетника осталась фотография.

– Спасибо.

– Не за что. Я понял, кто вы такая.

– И кто же? Ни в жизнь не догадаетесь, – прозвучало хоть и кокетливо, но довольно-таки сдержанно.

– У вас на руке след от краски и руки растворителем пахнут. Но на маляра вы не похожи. Вы художница.

– Угадал, – засмеялись девчонки.

– Художник.

– Легкого пара вам, – пожелал Николай.

Молодые особы со смехом скрылись за дверью фитнес-центра. Копоть пошел по улице. Вскоре он вернулся с огромной коробкой шоколадных конфет, бутылкой шампанского и букетом цветов, вошел внутрь. Охранник при входе вопросительно посмотрел на него.

– Братан, там у вас девушки в сауну пошли.

– Попробую. От кого только передать?

– Скажи, от фотографа. И возьми за труды, – Николай положил на стойку купюру. – Среди них художница есть. Шатенка с длинными волосами, красивая. Не знаешь, кто такая?

– Внимания не обратил. К нам много народу ходит. Девушки все красивые.

– Я к ночи ближе сюда приду с другом.

– Мы в полночь закрываемся, – пожал плечами охранник, присматриваясь к Копотю повнимательнее.

– Мне так сказали, – Николай почувствовал на себе лишнее внимание и вышел из фитнес-центра.

Глава 3

Чем меньше город, тем в нем меньше искусственного света. Даже поздний вечер может показаться глубокой ночью. Пустынная улица золотилась фонарями. С одной стороны шли ряды пятиэтажек, с другой темнел и таинственно шумел листвой старый парк.

Хранитель воровского общака, семидесятилетний, потрепанный жизнью старик, вышел из дежурного гастронома.