Аттестатор

Тем временем из кабины реанимобиля доносился прямо-таки убаюкивающий голос радио-ведущей:

– …полуночники и полуночницы, вы на волнах «Ретро-FM»… мы уже прослушали несколько шлягеров ушедшего столетия… теперь же прозвучит легендарная композиция на слова Матусовского, музыку Соловьева-Седого, в исполнении…

И буквально через секунду на всю рощу зазвучало лирическо-романтическое:

«Не слышны в саду даже шорохи,

Все здесь замерло до утра.

Если б знали вы, как мне дороги

Подмосковные вечера…»

Вновь прокашлявшись в кулак, мужчина расправил широкие плечи, набрал в легкие побольше воздуха и стал подпевать певцу, при этом многозначительно поглядывая на свою красивую спутницу:

– Что ж ты, милая, смотришь искоса, низко голову наклоня?.

– Во-первых, я тебе не милая, – неожиданно перебила она его. – Во-вторых, косоглазия у меня нет. В-третьих, голову не клоню, так как нервными тиками не страдаю. А в-четвертых – когда же он, наконец, очухается? Или мы здесь до утра стоять будем, пока «его величество» не соизволит проснуться? Даже музыка его не берет.

Мужчина посмотрел на Юрия Николаевича Чижа, лежавшего на спине под одной из берез. Пока начальник ОВД спал крепким сном и, похоже, даже видел какое-то сновидение. Судя по всему, приятное, так как время от времени его губы расползались в блаженной улыбке, а веки подергивались. Но можно было не сомневаться, что когда он проснется, то окружающая реальность покажется ему кошмарным сном. И это еще мягко сказано.

– А очухаться, милая… – коротко стриженный бросил взгляд на фосфоресцирующий в ночи циферблат наручных часов, – он должен с минуты на минуту. Так что наберись терпения.

– А если ты с дозой переборщил? – не унималась женщина.

– Исключено. У меня глаз наметан, – уверенно заявил мужчина.

– Ты всегда так говоришь. А на практике выходит все с точностью до наоборот, – возразила блондинка.

Правда, ей тут же пришлось забрать свои слова обратно, ведь начальник ОВД неожиданно разлепил веки и затуманенными глазами посмотрел в звездное небо.

– О! Так это же ковш Большой Медведицы! – вырвалось у него заспанное. – Впрочем, какой, на хрен, ковш? В моей же спальне потолок не прозрачный, а из гипсокартона. Да и почему так хреново дышится, словно душит кто-то? А может, мне все это снится? – сознание еще не до конца вернулось к нему, и он попытался ущипнуть себя за бок.

Именно – попытался. Потому что сделать этого не смог.