Лабиринт

Минут пять он переворачивал листы, строго и недоверчиво всматриваясь в каждую букву. Гораздо больше букв Кирсанов любил цифры. Во-первых, их было в три раза меньше, а во-вторых, не надо было гадать над ударениями.

– В целом хорошо, – вынес наконец свой вердикт Евгений Павлович. – Но чего-то не хватает.

Владимир ждал этого замечания. Кирсанов очень его любил. Оно казалось ему глубоким и емким. Оно абсолютно ничего не стоило, но могло принести невиданные дивиденды. В общем, что ни говори, но Евгений Павлович был далеко не глупым человеком.

– Эх, жаль, времени нет! – Кирсанов взглянул на часы. – Уже не переделать. Ладно, – принял он непростое решение. – Оставляем!

– Ну что? – встретил Владимира Шилов, когда тот вернулся в кабинет. – Чего-то не хватает?

– Разумеется. Знать бы еще чего.

– Чего-то важного!

– Чего-то острого!

– Чего-то великолепного!

– Хватит, Вова! – с грустным видом воскликнул Шилов. – Мне кажется, что мы говорим не о документе, а о моей жизни.

– Говорят, иные жизни похожи на документы.

– Кто говорит?

– Тот, кто подписывает документы, не читая.

В эту ночь Владимир почти уснул, но по какой-то неясной причине в последний решающий момент зачем-то открыл глаза. Пары дремотных секунд не хватило ему для того, чтобы спокойно закончить этот день. А теперь уснуть придется не скоро. Не раньше, чем он отшагает десяток километров по гулким тоннелям. И в этот раз хорошо бы обойтись без Ужаса.

Владимир старался не думать об этой встрече.

Одна только мысль о ней вызывала озноб и желание забиться в самую узкую и темную щель. А главное, Владимир совершенно не был уверен, что в этот раз ему удастся сохранить в неприкосновенности твердость своего решения. Ведь, как это ни печально, но твердость наших убеждений часто зависит от остроты направленных в нашу сторону ножей.

Подбадривая себя старыми дворовыми песнями, Владимир неожиданно забрел в тупик. Тупик, так тупик, дело привычное. Пожав плечами, Владимир развернулся, прошагал еще пару минут и забрел в тупик вновь.

Два тупика за две минуты! Такого Лабиринт не позволял себе никогда. Владимира начали одолевать мрачные мысли, и они только укрепились, когда он оказался в тупике в третий раз. Владимир выругался и снова упрямо отправился искать путь на свободу.

На четвертый раз он уже не ругался. Он с замирающим сердцем прошагал в одну сторону, в другую, в третью и наконец убедился в том, что на этот раз его посадили в клетку.