Лабиринт

Он жадно целовал сладкие малиновые губы и не помнил о том, что совсем недавно слышал те же самые слова от совсем другой, но все же чем-то очень похожей женщины. Те же слова и, возможно, те же самые губы.

– Хватит. – Юлия отстранилась. – Мне пора.

– Да куда ты идешь?! – не выдержал Владимир.

– Иногда, – Юлия спокойно смотрела на него, – меня зовут, и я должна идти. Или не идти. Как повезет.

– Кто зовет?

– Ты сочтешь меня сумасшедшей и будешь прав.

– Пусть так, – Владимир мягко улыбнулся, – у всех свои недостатки.

– Осторожней, Володя, – Юлия печально усмехнулась. – С минуты на минуту сказка наконец-то станет страшной.

– Пусть лучше она будет страшной, чем ее не будет совсем.

– Ну, тогда пойдем, – девушка протянула руку. – Посмотришь на свою сказку.

Владимир слегка сжал протянутую ладонь и чуть неуверенно пошел смотреть на сказку. Пугаться, ужасаться, но продолжать что есть силы всматриваться в каждую волнующую деталь.

– Я слышу голоса, Володя.

Юлия продолжала ровно идти среди празднично наряженных деревьев, выбирая только ей ведомый маршрут.

До Владимира не сразу дошел смысл сказанного, а когда дошел, он не слишком удивился. Уж чем-чем, а голосами в голове его было не удивить.

– Те, которые слышать не должна? – после короткой паузы спросил он, как можно более нейтральным голосом.

– Может, и не должна, – рассеянно ответила девушка.

– Сейчас тоже их слышишь?

– Как тебя.

– И чего они хотят?

– Как и все. Хотят быть услышанными.

– А ты хочешь услышать?

– Меня не спрашивают. И они не просят. Я не могу отказать.

– А если все-таки откажешь?

– Мне будет больно, Володя. Мне будет очень больно.

– Ясно, – Владимир только сильнее сжал теплую ладонь. – Сделаем так, чтобы сегодня никому не было больно.

– Тогда нам надо идти.

Юлия мягко, но решительно высвободила свою руку и, не глядя на Владимира, быстро пошла вперед, упрямо топча податливый желтый ковер под ногами.

Владимир поспешил вслед за ней, с острым, болезненным интересом наблюдая за неожиданно таким близким ему человеком.

Не разобравшись со своим собственным безумием, он легко и неосторожно вторгался в безумие чужое. Он с обнаженным сердцем забирался в чужой, незнакомый и оттого совсем не страшный лабиринт, позабыв о том, чем это может и должно закончиться.

– Я им не нравлюсь? – спросил Владимир после пяти минут молчаливой ходьбы.

– Не знаю, – отозвалась Юлия. – Наверное, они еще не решили.