Лабиринт

Он философски относился к капризам руководства и никогда не огорчался после резких слов и гневных речей в свой адрес. Тем более что до сих пор они не перешагивали тот рубеж, когда их можно было считать оскорбительными.

Обедал Владимир в компании Шилова, в уютном кафе рядом с Министерством. Салат, борщ и гуляш. Относительно вкусно и относительно недорого. Вот такая оловянная середина.

– Вова, я начал задумываться о яркости моей жизни, – внезапно сказал Сергей. Он бросил вилку в недоеденный гуляш и уставился на Владимира.

– В смысле пришла пора задернуть занавески? – Владимир не сильно удивился. К подобным беседам он давно привык.

– В смысле – иногда хочется оранжевого, а в наличии только серое.

– Я думаю, с этой проблемой так или иначе встречается каждый.

– И ты?

– И я, разумеется.

– И как же ты эту проблему решал?

– А я не решал, – улыбнулся Владимир. – Мне серое к лицу.

– А мне? – спросил Сергей, совсем уже забыв про гуляш.

– Не оденешь – не узнаешь.

– Ну нет, – Шилов разочарованно покачал головой.

– Думаешь, лучше всю жизнь провести в оранжевом?

– Я про то и говорю, – оживился Шилов. – Хотелось бы почаще переодеваться. Да не во что.

– Ходи голым! – рассмеялся Владимир.

– Шутка твоя, как этот гуляш, – заметил Сергей. – Можно, конечно, и посмеяться. Но только если больше смеяться не над чем.

– Хоть смейся, хоть не смейся, а я прав, – сказал Владимир и отставил пустую тарелку.

– Только бы не на этой неделе, – вздохнул Шилов. – Эта неделя просто обязана оказаться прекрасной!

– С чего бы?

– Я так решил, Вова, – с легкой грустью ответил Сергей.

Вернувшись с обеда, Владимир без особого интереса почитал новости, проверил почту и обсудил с Сергеем предстоящий футбольный тур. После чего вынул из тумбочки дежурную бутылку коньяка и отправился на шестой этаж, отмечать день рождения Горячева.

– А вот и товарищ Горский! – Жора довольно улыбался, одновременно жуя огромный бутерброд. – Штрафную, Володя! Штрафную!

От штрафной Владимир отказываться не стал, произнес классический тост, выпил и закусил домашним огурцом. После чего вручил Жоре коньяк и сел у края многолюдного стола, возле Надежды Витальевны, красивой и меланхоличной барышни, с которой было так приятно поговорить о ничего не значащей ерунде.