Не подозревая о себе. Космогония I

Когнитивное поведение безстрастно к прихоти в той или иной степени, поэтому каждая форма антагонизма не глядя на этические и политкорректные личины выражается именно в предельных свойствах прихоти и игнорировании основополагающих критериев.

Проблема аксиоматики и большинства мнений в том, что это воображение власти или преимуществ, когда гормональный напор в голове принимается за влияние на окружающий мир или за потребность не прибегая к функциональной результативности.

Тем более человек отстранён от мира, чем более вообразим он ему и власть над ним, кульминацией чего служит только тотальное отчуждение от мира.

Если результативность жизни человека ограничивается рамками социальных отношений, интригами и провокациями, то это уже не человек, это социальный паразит. Чем больше таковых в обществе, тем ближе к вымиранию человечество.

Есть вещи, которые низводят потребность в покаянии, с одной стороны это настолько низменные поступки, раскаяние в которых ничего не меняет, с другой стороны это благородные поступки или справедливое возмездие, которые не требуют покаяния ни перед кем.

Схватка за смертность несущественна, схватка за безсмертие лишена конкуренции,

Можно разыгрывать пьесы, но здесь нужна стилистика соответствующая,

В театре не поставишь изобразительные замесы, требуется выражение обнажающее ранимость,

Иначе нет повествующего эскиза размеренного жизнями и их гибелью, рвущимися плотскими порывами о незыблемость вселенских простор.

Вечно кто-то торопится, где-то крыша мельтешит,

Нужно студить прямолинейные вызовы,

Слишком неучтивы,

По закону безпорядочного хлама всё полагается,

Гай Юлий Цезарь не наружностью был блистателен,

От того его клопы поизжирали, кровь повысасывали,

Это рудимент каннибализма,

Они жрут то, что им кажется возвышенным,

Жаждут впитать частичку сего,

Пищевая вражда обрётшая территориальные и плотские границы,

Облик чести и славы достояния зыблемого,

Вожделенческое покушение под видом изысканий,

Лишь только, лишь только…

Все те, что в историю проникали, отрывались от суеверных смыслов,

Ни лицемерие, ни скупые пощады жизнь не расписывают.