Финансовый материализм

Подобное положение вещей к концу двадцатого века и тем более во втором десятилетии двадцать первого века обретает всё более выраженные черты, повышенные способности тяжело дифференцировать и применять в данной ситуации, поскольку они оказываются невостребованными биологически (в былые времена можно было уйти в дикую природу и использовать дары флоры и фауны, но сегодня всё обусловлено обществом, его невозможно обойти в своих элементарных повседневных потребностях, даже если это неорганизованное институционально общество, что вынуждает систематически сталкиваться с откровенными вредителями и людьми использующими исключительно реакционно-биологическую или доминационную тактику поведения, то есть с людьми, которые игнорируют знания и логику в принятии решений в пользу биологического превалирования в гормонально-метаболической регуляции поведения без апелляции к логике, не формируя понимания чего бы то ни было, с ними невозможно выстроить цивилизованное взаимодействие), но застои такого типа всегда приводят к деструкции, поскольку не образуют координационной общности в формировании приспособления к меняющейся обстановке, когда образующиеся в ходе данных тенденций масштабные управленческие сломы открывают окно возможностей, хотя ничего хорошего здесь нет, поскольку это формальная социальная оплошность и несостоятельность возникающих инстинктивных инерций в организационных структурах общества, как недостаточно конструктивных механизмов адаптации в общих масштабах населения планеты и отдельных её регионов.

Примеров социальной ригидности много, доисторические племена, этническая мафия, превалирование коррупционных, криминальных и родоплеменных схем в социуме вопреки целесообразности и порядочности (родоплеменной строй хорош только в случае удержания порядка и просвещённости благодаря ему, иначе это полная противоположность, криминализация и коррупция в пользу худших из родоплеменных ветвей).