Грани Сингулярности

Чёртик продемонстрировал художнику вдогонуку неприличный жест и беззвучно засмеялся, уперев руки в бока.

– Закусывать надо лучше, – из кухни донёсся голос друга. – Я всегда плотно ем, когда выпиваю, и поэтому меня никогда не тошнит, – и после секундной паузы добавил: – И ничего не мерещится.

– Смотри, – Яримар показал на шкаф с посудой. Из-за того выплыл сгусток отрицательной энергии и медленно поплыл в сторону собутыльников. Обвился вокруг головы приятеля художника и начал втягивать в себя жизненную энергию.

– Что тут творится! – удивился Ратим. Он никогда не сталкивался с тем, чтобы в домах происходили подобные вещи. Нет, ему, конечно, уже попадались дома-вампиры, но они таковыми были постоянно. Здесь же минуту назад всё было спокойно, а теперь нечто пытается лишить человека части энергии.

– А тебе не кажется, что наш источник что-то видит? – Яримар вопросительно посмотрел на друга.

– Нет, не кажется. Я в этом уверен, – взглядом Ратим внимательно проследил за убежавшим из кухни Стасом. – Давай подключимся к участку его головного мозга, где создаются зрительные образы и узнаем, что именно он увидел.

– Давай… Чёрт! – чуть ли не выкрикнул Яримар.

– Ты чего ругаешься? – спросил Ратим. Он несколько замешкался в отличии от более шутрого коллеги.

– Я и не думаю ругаться, – хмыкнул Яримар.

– Тогда понятно, – Ратим наконец-то увидел мелкого беса. – Хм, действительно чёрт. И весьма необычный. Слишком… слишком… – он замялся, подбирая слово.

– Слишком симпатичный?

– Да, точно, – Ратим щёлкнул пальцами.

– Но это не удивительно. Наш человек художник же. Вот его воображение и рисует такого беса. И во мне, кажется, просыпается эстет. Только посмотри, какие цвета, какой характер. Прямо пальчики оближешь.

– Ты что, его есть собрался? – приподнял бровь Ратим.

– Я не виноват. Это художник его так воображает, а я только наблюдаю, – ответил Яримар, получающий эстетическое наслаждение. – Сила искуства.

Чёрт, действительно, был хорош собой и походил на кошку не только грацией, но ещё гладкостью и чистотой шерсти. Она отливала на свету, как будто её вымыли дорогими шампунями, и могла сравниться с дорогой норкой. Копытца у беса были светло-серые, рожки ровненькие и очень острые.