Старик

Или уже выдал… Прокрался, как сарайный клещ под кожу страх, насильно отслаивая кожу от плоти, тараня оставляя позади себя след пыльной тропинки. Повернуться… Старик хотел повернуться, зная, что кошки мало; такой хищник придёт за ним… И что он сделает?.. Что?.. Страх… Само место было пронизано тьмой и разрухой. Снаружи не много заходил свет. Был полдень. Старик давно здесь. Холод вновь стал отвоевывать его тело себе, подступила судорога; хотелось закричать и выбежать. Но, он взялся за дело. Сюда должны пригнать украденный автомобиль.

И тогда он разберется с ними. Вырубит водителя, который должен будет выйти и тут же отогнать автомобиль и оставить под заброшенным мостом вдали отсюда. В голове не было мыслей: почему он это делает? Почему он вдали от дома. Он искал ту, нить, что даст новый смысл, вернет смысл в его жизнь. В равном счете он ничего и не знал о тех, кто брали заказы… Его расследования. Он же стал – бомжом, бездомным ангелом улиц… Странником, семенящим по обочинам и спящим под картоном. Бомж с анонимайзером, который не давал считать биометрику лица, считать закономерность пластики тела, записать голос… Нано-частицы, вживляемые в тело, и ты невидим. Проблемы прежние – естественные и многовековые – люди и суровость улицы. Раздался скрип колодок. Въезжал графитовый низкий автомобиль. Старик облизал губы. Освободил разум и направил все чувства… Но, что-то было не так, что-то смотрело на него не с добрыми намерениями… Он перевел взгляд на колону слева. Крыса высунула окровавленную морду облизываясь и смотря на него. Заныло сердце… Было страшно когда-то давно, мальчиком в ожидание боли, близившейся операции… Удаления гланд. Он отказался от общего наркоза, чтобы не оставаться ночевать в краевой больнице… Зная, что будут резать и вычищать. Часть него… Ожидание… Неизвестность и пик боли, который смог бы он выдержать достойно – обуревали юное сердце мысли… Его волновало будет ли он достойно держаться. Казалось сильнее страха не будет. Этот страх ни во что не шёл с отчаянием, когда умерла его Марьям… И болью от потери любимой женщины… Боль от потери любимого человека была невообразима. Но, сейчас ни отчаяние и ни боль, а тошнотворный страх вселился в него. Холодный и противоестественный… Аномально превышавшая в размере крыса глядела на него облизывая острую морду, что никак не уменьшало крови на её шерсти и зубах. И это была другая крыса. Голодная крыса. Проигравшая… Но, она смотрела на него готовясь ринуться, зная, что человеку она не проиграет.