Смерть Красной Шапочки

«Именем Французской Республики и по велению достопочтенной Директории, во имя свободы, равенства и братства все заключённые тюрьмы замка Сант-Анджело объявляются помилованными и освобождёнными!». Это распоряжение, зачитанное одним из французских офицеров, прозвенело откуда-то сверху, разносясь по казематам подземелий гулким эхом.

– Да, друг мой, – поймав опешивший взгляд савояра, улыбнулся Бертье, – все заключённые отныне свободны, распорядитесь открыть все решётки и двери и выпустить всех на свободу, предварительно, однако, проверив на наличие в своих камерах – вдруг помер кто от такой сырости? Тут и крысам дышать в тягость, а уж людям подавно.

Савояр напрягся и вытянулся по стойке смирно.

– Я имею интерес касательно одного заключённого, обретавшегося тут в вашей клоаке какое-то время тому, – Бертье нахмурился и принялся сверлить взглядом несчастного помощника коменданта, который и знать не знал, что такое клоака, а оттого ему сделалось ещё страшнее, чем было.

– Премного рад буду вам помочь, ваше сиятельство! – прокашлял он.

– Содержался тут у вас человек по имени Джузеппе Бальзамо, во Франции известный как граф де Феникс или Жозеф Бальзамо. Сицилийский пройдоха и шарлатан, задуривший головы половине Европы и прославившийся повсюду как граф Алессандро Калиостро.

– Ааа, этот, – протянул савояр, – как не ведать. Всё кричал, что благородных кровей, будто родители его сдали младенцем мальтийским рыцарям, а они его уж засылали во всякие басурманские края, где он якобы тайных знаний понабрался. В одиннадцатой он сидел, да только вот ни разу чего-то своими способностями не воспользовался, чтоб испариться отсюдова! Лет пять тому попробовал он дёру дать, да так неуклюже, что его оглушили, а потом и выслали куда-то на другое побережье.

– В замок Сан-Лео его выслали, это в Абруццо, – задумчиво проговорил Бертье.

– Стало быть, там его вам искать надобно, ваше сиятельство!

– Да уж искали. Мои агенты донесли, что означенный заключённый якобы скончался три года тому, однако ни могилы его, никакого иного места упокоения, ни даже людей, выносивших тело его указать никто им не смог.