Смерть Красной Шапочки

– Мы благодарны вам, сударь, за визит и просим передать Его Высочеству, что непременно будем у него через неделю, – любезно молвила Гудруна.

Роберт понял, что визит подходит к концу, понял, что должен покинуть этот дом и ту девушку, что так неосторожно разбила тарелки, и понял, что не выяснил ответа на последний вопрос, интересовавший его.

– Я прошу прощения, – чуть поклонился он, – однако мне кажется, что у вас имеется три дочери, а я имел честь быть представленным только двоим.

– Какие такие три дочери? – лицо баронессы сразу стало похожим на гнилое болото и сильно побледнело, а у дочерей открылись рты и повисли руки.

Барон же наоборот, словно просиял, и уже готов был начать говорить, как властный голос супруги остановил его, не дав выдавить и звука.

– Никакой третьей дочери у нас нет и не было никогда! – отрезала Гудруна, – только мои ненаглядные крошки, Клориндхен и Фисбхен.

Те выглядели смущёнными и замешкавшимися.

– Ну, если быть более откровенной, – баронесса малость замялась, – была у нас ещё одна доченька, но она давно уж призвана Господом к себе на небеса. Храни Господь её невинную душу!

Пустив неприкрыто вымученную слезу, она возвела глаза к небу, а дочери последовали её примеру. Один лишь барон Фридрих не плакал и не поминал Бога – он удивлённо смотрел то на супругу, то на дочерей, словно не понимая, что тут происходит.

«Старик спятил», решил Роберт, «бедняга! И как от такого статного мужчины могли народиться такие тролльчихи? А эта – да просто кикимора какая-то! Он, когда женился, видать, уже был не в себе».

Сделав вывод, что Дандини что-то напутал, ошибочно приписав скончавшуюся, очевидно, ещё в детстве, третью дочь в живые, принц покидал дом барона фон Глокнера с тяжестью на душе и с любовью в сердце. Тогда он не умел догадаться, что именно это – она, но подспудно чувствовал, что всё-таки в этом доме нечто имеется скрытое, и ему непременно нужно выяснить, что.

После визита Роберта дом барона фон Глокнера мигом преобразился – из надменного царства Гудруны, где всё осуществлялось лишь по её команде, он превратился в шумный балаган, заваленный эскизами платьев и мотками материи, доставлявшейся сюда изо всех окрестных стран.