Смерть Красной Шапочки

Тарелки с грохотом полетели на паркет и вдребезги разбились.

Девушка запричитала и принялась собирать в пропитанный печной золой передник осколки, попутно принося миллионы извинений незнакомому господину. Выглядела она затравленной, напуганной и настороженной. В следующий миг причина её настороженности стала ясна – в дверях возникла фигура старухи в кружевах, пудре и парике в стиле покойной Марии Антуанетты.

– Ах ты, грязная уродина! – заверещала старуха, словно расстроенная шарманка, – сколько раз я тебе повторяла – внимательно гляди впереди себя, а не зыркай себе на башмаки! Там ты всё равно ничего интересного не увидишь! Что мне теперь делать – это же прекрасный майсенский фарфор, с него ещё сам Август Сильный кушать изволил!

– Простите, мадам, – виновато проговорил Роберт, сидя на корточках и помогая девушке собрать осколки разбившихся тарелок, – это моя вина.

Я так неожиданно налетел на бедняжку из-за угла, что она и опомниться не успела.

– Наша Золушка, и вдруг бедняжка? – проскрипела старуха, – ах, увольте! Эта мерзавка нам ещё всем нос утрёт.

А вы, простите, кто таков? По ливрее могу понять, что служите кому-то знатному.

– Совершенно верно, мадам, – ответил Роберт, поднявшись, – я служу Его Светлости князю Иоахиму.

– Ах! – лицо старухи мгновенно преобразилось из надменно-презрительного в заинтересованно-благосклонное, – с этого и следовало начинать. Простите, но чем обязаны вашему визиту?

– Имею для вас и ваших дочерей, мадам, личное приглашение Его Высочества принца Роберта на бал, который состоится через неделю и на котором будет определена будущая невеста наследника.

– Боже мой, какая прелесть! – баронесса расцвела, что садовый пион, – не будем здесь стоять, пройдёмте же в гостиную.

Роберт последовал за нею, на секунду задержавшись, дабы ещё раз взглянуть в глаза той, которую назвали Золушкой. Когда он помогал ей поднимать осколки разбитых тарелок, его рука, затянутая в белоснежную лайковую перчатку, случайно задела её руку. Сквозь кожу перчатки он почувствовал жар, дохнувший будто из печки – так горячо было прикосновение девушки.

В тот миг она вздрогнула и испуганно отдёрнула руку, осторожно подняв глаза на принца. Он уже рассматривал её лицо, скрытое под копотью и сажей, но когда его взгляд встретился с её взглядом, оно будто очистилось, омытое утренней росой. Огромные серые глаза, будто два высокогорных озера, глядели на него так жалостно и так трепетно, будто кричали о помощи, что Роберт на минуту замер.